Главная » Советую прочитать
Советую прочитать

Вы прочитали интересную книгу - порекомендуйте другим читателям.

Заголовок *
Логин *
E-mail
Текст сообщения *
Контрольное изображение * Контрольное изображениеОбновить изображение
   
 

Администрация сайта: Книги Натальи Кончаловской

В 2018 году (19 января) исполнилось 115 лет со дня рождения Натальи Петровны КОНЧАЛОВСКОЙ (1903-1988г). Наталья Петровна - внучка великого русского художника В.И. Сурикова, дочь знаменитого художника Петра Кончаловского, жена поэта Сергея Михалкова, мать двоих сыновей, ставших известными кинорежиссёрами, Никиты Михалкова и Андрона Михалкова-Кончаловского. Она смогла найти свой неповторимый путь в жизни, литературе, поэзии и искусстве. Наталья Петровна начала свою литературную деятельность как переводчица английских поэтов. С детства любившая музыку и когда-то мечтавшая поступить в консерваторию, Кончаловская написала русские тексты к операм Моцарта, Массне, Обера, Верди, Дебюсси, а увлечение французской эстрадой привело к появлению двух пластинок "Поет Эдит Пиаф. Так же она писала песни для мультфильмов.
Первые книги Н.П. Кончаловской для детей появились в середине 40-х годов 20 века. Это книги «Нотная азбука», «Близнецы», «Сосчитай-ка» «Огород наоборот».
Кончаловская много ездила по стране с музыкально-литературными концертами-импровизациями, сборы от которых шли в Фонд мира. Посетив мемориал Хатыни, она за несколько дней написала поэму "Хатынская поляна", которую композитор Эмиль Олах положил на музыку. Так вышла пластинка с записью поэмы в исполнении автора. За эту работу Наталья Петровна была удостоена золотой медали "Борцу за мир" Комитета защиты мира.
Самым значительным произведением писательницы для детей стала историческая поэма, посвящённая 800-летию Москвы «Наша древняя столица». Эта книга принесла Кончаловской настоящую поэтическую известность.

НАША ДРЕВНЯЯ СТОЛИЦА
Книга «Наша древняя столица» была написана к 800-летнему юбилею Москвы и после этого несколько раз переиздавалась. Автор, Наталья Петровна Кончаловская, посвятила более пятнадцати лет работе над этой книгой. В поэтической форме предстают перед читателем важнейшие исторические события допетровской эпохи и картины жизни и быта наших предков-москвичей.
Важно отметить, что в каждое новое издание вносились исправления и дополнения, поскольку ежегодно археологи открывали новые подробности, связанные с историей нашей Родины. Академик Е. Тарле, восхищаясь поэмой, писал: «Такой ритм, такая русская душа и мелодия, такое неподдельное чувство, такой и сердечный и словесный такт...». В небольших по размеру главах ведётся рассказ о «делах родной земли», о том, как на берегах Москвы-реки «люди начали селиться», о том, что под Москвой на дорогах «стояло много сторожей-монастырей». Чего только не было в нашей истории! Сколько сражений: Ледовое побоище, Куликовская битва, борьба с Золотой ордой и польскими захватчиками… Сколько героев! (книга есть в центральной библиотеке).

ДАР БЕСЦЕННЫЙ
Одно из важнейших творческих устремлений писательницы - работа, связанная с пропагандой творчества В.И. Сурикова. Наталья Петровна, наверное, лучший биограф Василия Ивановича. Главная особенность и уникальность ее работ состоит в том, что она - единственный близкий человек, знавший Василия Ивановича в бытовой, семейной обстановке. Наташа была любимой внучкой деда. О творческом подвиге Василия Ивановича Сурикова она написала книгу. И, может быть, впервые в русской литературе жизнь и творчество живописца-деда доводится воспеть поэтессе-внучке, на этот раз воплотившей в художественной прозе как внутренний, так и внешний образ героя. Автор, как бы раскрывая читателю двери мастерской, показывает сложнейший процесс рождения картины неотрывно от жизни и быта крупнейшего русского мастера кисти. Книга иллюстрирована репродукциями с картин и этюдов Сурикова и фотографиями. (книга есть в центральной библиотеке).

ВОЛШЕБСТВО И ТРУДОЛЮБИЕ
В книгу известной писательницы и переводчика Натальи Петровны Кончаловской вошли мемуарные повести и рассказы. В своих произведениях она сумела сберечь и сохранить не только образ эпохи, но и благородство, культуру и духовную красоту своих современников, людей, с которыми ей довелось встречаться и дружить: Эдит Пиаф, Марина Цветаева, хирург Вишневский, скульптор Коненков… За простыми и обыденными событиями повседневной жизни в ее рассказах много мудрости, глубокого понимания жизни, истинных ценностей человеческого бытия…

ЭДИТ ПИАФ. ПЕСНЯ, СОБРАННАЯ В КУЛАК
Книга о самой популярной французской певице второй половины XX века - Эдит Пиаф. Книга основана на двух произведениях певицы: "На балу удачи" и "Моя жизнь". Сохраняя верность документу, биографическому факту, автор исходит из своих собственных впечатлений, непринужденно рассказывает о тех, кто был другом или слушателем Эдит Пиаф. От современного Парижа, от живых встреч писательница идет к творчеству певицы.

КЛАДОВАЯ ПАМЯТИ
В книге рассказывается о многих выдающихся людях, близких и дорогих семье Суриковых-Кончаловских. Это деятели литературы и искусства, среди них А.М. Горький, С.С. Прокофьев, С.Т. Коненков. Читатели найдут в книге картины старой Москвы, экскурсы в историю, путевые очерки. Многие страницы посвящены поездкам в Италию, во Францию, искусству этих стран; здесь и творчество знаменитого Майоля, и песни известного шансонье Брассенса. В повести «Трубадуры и святые Марии» писательница рассказывает о своей работе над переводом поэмы «Мирей» классика французской литературы Мистраля и о церемонии вручения этого дара музею в Арле. (книга есть в центральной библиотеке).

В ПОИСКАХ ВИШНЕВСКОГО
Автору книги довелось близко знать замечательного советского хирурга А. А. Вишневского. Достоверная, полная интересных подробностей повесть, написанная живо, эмоционально, воссоздает зримый образ хирурга-новатора, прекрасного человека и пытливого ученого. На обложке помещен фрагмент портрета А. А. Вишневского, написанного ее отцом — Петром Петровичем Кончаловским.
В книге использованы фотографии из семейного альбома А. А. Вишневского и из архива журналиста И. А. Снегирева.
ПРОЧТИТЕ ЭТИ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ КНИГИ!

27.03.2018

Администрация сайта: Павел Владимирович Засодимский. В метель и вьюгу.

РОЖДЕСТВЕНСКИЙ РАССКАЗ.
С празднованием Рождества - этого светлого дня (и даже нескольких – Святок) связано множество интересных традиций. На Руси было принято посвящать этот период служению ближнему, делам милосердия. Зимние праздничные дни вдохновляли многих писателей на создание волшебных рождественских произведений.

Существует даже особый жанр святочного рассказа. Сюжеты в нем очень близки друг другу: часто герои рождественских произведений оказываются в состоянии духовного или материального кризиса, для разрешения которого требуется чудо. Святочные рассказы проникнуты светом, надеждой, и лишь немногие из них имеют грустный финал. Особенно часто рождественские рассказы посвящены торжеству милосердия, сострадания и любви.

Мы предлагаем вам святочный рассказ нашего земляка – писателя Павла ЗАСОДИМСКОГО.

ЗАСОДИМСКИЙ Павел Владимирович родился [псевдоним Вологдин; I(13). XI. 1843, Великий Устюг Вологодской губернии] в небогатой дворянской семье—писатель. Детские  годы  будущего  писателя  прошли  в уездном городе Никольске. В  1856  3асодимского  отвезли  в  Вологду  и определили  в  дворянский  пансион  при городской  гимназии. (http://www.vulibrary.gledengrad.ru/pisateli/43-zasodimskiy.html)

 

Павел Владимирович Засодимский. В метель и вьюгу (Cвяточный рассказ).

I

 День 25 декабря был сумрачный. Над городом низко нависли серые облака; шел снег. Смеркалось раньше обыкновенного; в три часа в домах зажгли огни. В сумерки весь город уже казался занесенным снегом. Все было в снегу: мостовые, крыши, заборы, деревья в садах… На улицах не видно было ни души. Только по красноватым огонькам, мерцавшим в окнах, можно было догадываться, что в этом белом, снегом занесенном городе жили-были люди.

 

Вечером разыгралась метель. Снег крупными хлопьями повалил с затянутого тучами неба. Холодный северо-восточный ветер бушевал… Как бешеный, как лютый зверь, с цепи спущенный, носился он по городским улицам и площадям, рвал и метал, дико завывая в трубах, и с ревом и стоном уносился за город – в поля, в леса, вздымая облака снежной пыли. Под напорами ветра деревья гнулись и скрипели жалобно. Флюгера на крышах как будто совсем растерялись и в недоумении, с визгом, вертелись туда и сюда, точь-в-точь как люди, застигнутые внезапно налетевшей бедой.

 

– Вот так погодку Бог дал для праздника! Свету Божьего не видать, говорили они, сидя в теплых комнатах и посматривая в окна.

 

– Да! Хорошо теперь тому, кто под крышей, – замечали другие, с великим удовольствием думая о том, что им самим тепло и хорошо и никуда им не надо идти в такую снежную бурю.

 

На улицах по-прежнему было не видать ни проезжего, ни прохожего.

 

– Господи, спаси и помилуй, ежели теперь кто-нибудь в дороге, в степи! – со вздохом говорили сидевшие в тепле.

 

– В такую погоду добрый хозяин собаку на двор не выгонит, – рассуждали жалостливые люди.

 

Действительно, даже собак было не видно и не слышно. Все они попрятались в сени, в сараи, забрались на вышки… Правду говорили добрые люди: свету Божьего было не видать, и хозяин собаку на двор выгонял… но человек выгнал человека из дома, даже в такую непогодь!..

 

На конце пустынной, широкой улицы в снежном вихре вдруг показалась какая-то девочка. Она тихо, с трудом брела по сугробам. Она была мала, худа, бедно одета. На ней было серое пальтишко с узкими, короткими рукавами, а на голове платок, какая-то рвань, вроде грязной тряпки. Платок прикрывал ей лоб, щеки, подбородок; из-под платка только блестели темные глаза да виден был кончик носа, покрасневший от холода. На ногах ее были большие черные валенки, и они, видимо, ей приходились не по ноге. Она медленно подвигалась вперед; валенки хлябали и мешали ей идти… Левой рукой она поминутно запахивала раздувавшиеся полы своего серого пальтишка, кулак же правой руки она крепко сжимала и держала у груди.

 

А снег все шел и шел, и вьюга бушевала. Ветер с яростью налетал на девочку, обдувая всю ее холодом и снегом. Он бесновался и крутился вокруг этой малютки, словно желая подхватить ее с земли, закружить в снежном вихре, вместе с ее черными валенками, и невесть куда умчать на своих холодных крыльях. А девочка все брела, пошатываясь и спотыкаясь…

 

Вдруг ветер с такой силой ударил ее, что девочка невольно протянула руки вперед, чтобы не упасть, и кулак ее правой руки разжался на мгновение. Девочка остановилась и, наклонившись, начала что-то искать у себя под ногами. Наконец, она опустилась на колени и своими худенькими посиневшими ручонками стала шарить по сугробу. Через минуту пушистый снег уже покрывал ей голову, плечи и грудь, и девочка стала похожа на снежную статую с живым человеческим лицом. Она долго искала чего-то, долго рылась в снегу…

 

– Господи! Что же мне теперь делать? – растерянно прошептала она.

 

Глаза ее были полны слез и смотрели жалобно… Она подняла голову и взглянула вверх… Белые хлопья падали и падали на нее с темного мглистого неба.

 

– Как же я теперь?.. – шептала девочка, беспомощно оглядываясь по сторонам.

 

Сквозь метель и вьюгу в окнах были видны брезжащие огоньки… «Счастливые! – подумала девочка. – Хорошо им теперь под крышей, в тепле, у огонька». Слезы катились по ее щекам и застывали на ресницах. Девочка вся дрожала от холода, от пронизывающего ветра. Она опять стала смотреть вверх. А вверху – все то же… Ночное небо – темно и мглисто.

 

Девочка уже не пыталась идти и, закрыв глаза, только тяжело вздыхала. Шум и завывание ветра уже смутно доносились до нее. Ее начинало клонить ко сну… Она чувствовала, что замерзает, собрала последние силы и приподнялась.

 

– Эй! Помогите!.. Добренькие… – с отчаянием, дрогнувшим голосом крикнула она сквозь слезы, но звуки едва успевали слетать с ее губ, как ветер подхватывал их, рвал и заглушал, разнося на все четыре стороны.

 

Ни души живой не было вокруг; никто не слыхал ее слезного призыва.

 

Девочка снова опустилась на снег. Еще несколько минут – и она заснет беспробудным, смертным сном…

 

А снег все шел и шел – и заносил несчастную малютку.

 

II

 

В это время с противоположного конца пустынной улицы шел какой-то высокий, рослый человек с палкой в руке, одетый не очень красиво, но зато тепло. Ветер изо всей мочи бесновался над ним, вьюга слепила ему глаза, но он твердой поступью шел вперед, опираясь на палку; видно, человек был здоровый, сильный и крепкий на ногах.

 

– Дуй, дуй, – весело говорил он налетевшему на него ветру, сыпавшему ему снегом прямо в лицо. – Дуй!.. Небось, не сдунешь! Ведь наш брат, рабочий, тяжел на подъем… Видали мы и не такие метели, да…

 

И вдруг он остановился, прервав на полуслове свой разговор с метелью. С изумлением увидал он перед собою полузанесенное снегом живое человеческое существа.

 

– Кто тут? – спросил он, наклоняясь.

 

– Это я! – послышался слабый детский голосок.

 

– Гм! Что же ты тут делаешь? – спрашивал рабочий.

 

– Денежку ищу…

 

Девочка, стоя на коленях, вся в снегу, смотрела, как спросонок, на стоявшего перед нею великана.

 

– Какую денежку? – переспросил тот.

 

– Денежку – трешник!.. – вяло, как со сна, бормотала девочка, еле ворочая языком. – Хозяйка послала за свечкой… в лавку… дала два трешника… а я выронила!.. Один трешник – вот, а другого не нашла…

 

Девочка разжала кулак и показала на ладони темную медную монетку.

 

– Отчего же домой не идешь? – сказал рабочий.

 

– Боюсь!.. Хозяйка опять станет бить… – пролепетала малютка.

 

– Ну, будет толковать! Тут и я с тобой, пожалуй, замерзну… Вставай-ка! Живо! Пойдем ко мне! – заговорил великан, поднимая девочку на ноги и отряхивая с нее снег. – Идти-то можешь? – спросил он, посмотрев на нее.

 

– Ноги не слушаются… – отвечала девочка, пошатываясь.

 

– Эх, девка, девка!.. Ну, да ладно, как-нибудь до дому доберемся! – сказал рабочий и поднял ее, как перышко.

 

И пошел он, одной рукой крепко прижимая ее к груди, чтобы ей было теплее, а другой опираясь на палку. Ветер с бешенством обрушился на него, словно злясь за то, что у него отняли добычу. Он налетал на рабочего то справа, то слева, то хлестал в спину снежным вихрем, то ударял в лицо и заслеплял глаза.

 

– Тьфу ты, провал тебя возьми! – не выдержал рабочий, шатнувшись в сторону со своей маленькой живой ношей. – Ведь с ног же, однако, не сшибешь. Шалишь, брат!..

 

Девочка широко раскрыла глаза и прислушалась.

 

– Вишь, сегодня сердит больно, разбушевался на беду, – ворчал рабочий. – Не нашел другого-то дня! В самое Рождество этакую кутерьму затеял. Да добро! Нашего брата не проберешь… Мы и в жару не горим, и в стуже не мерзнем…

 

– Ты, дяденька, с кем же разговариваешь? – спросила девочка, высовывая из-под рваного платка кончик своего красного носа.

 

– С Ветром Ветровичем говорю! – отвечал великан. – Не все же ему одному зверем реветь, надо и человеческому голосу свою речь повести…

 

Миновали они широкую пустынную улицу, прошли один переулок, завернули в другой и вскоре очутились на берегу речки, почти за гордом. Тут рабочий вдруг заметил, что к нему пристала какая-то рыжая, жалкая, лохматая собачонка. Она шла за ним, запорошенная снегом, вся как-то сгорбившись, поджав хвост и низко понурив голову. Так ходят люди, забитые бедностью и горем… Собака шла за человеком, и человек не отгонял ее.

 

На берегу стояло несколько хат, теперь почти совсем занесенных снегом. В одну из этих хат вошел рабочий, – рыжая, всклокоченная собачонка шмыгнула за ним. Под конец дороги девочка дремала, и теперь, вдруг очутившись в тепле, она с изумлением раскрыла глаза и увидала себя в чистенькой, светлой комнате. На белом деревянном столе горела жестяная керосиновая лампа. Новые бревенчатые стены были не оклеены и пахли еще сосновой смолой. Лавки и две-три желтых стула стояли в комнате. На стене висели календарь, небольшие часы и какая-то дешевенькая раскрашенная картинка, а в переднем углу – образ. Маленькая дверь вела за перегородку в кухню. В кухне стояла большая русская печь и одной стеной выходила в комнату, и тут несколько приступочков вели на печь. Кухня оставалась впотьмах; свет из комнаты смутно проникал в нее через дверь и поверх перегородки, на четверть аршина не доходившей до пола. Рабочий спустил девочку с рук, снял с нее платок и пальто.

 

– А теперь садись, вон, на приступочек у печки, и разувайся! – командовал он. – Валенки-то, поди, мокрехонькие…

 

Девочка села и лишь только шевельнула ножонками, как валенки моментально сползли на пол. Хозяин сходил на кухню и принес оттуда рюмку. В рюмку было налито немного водки.

 

– Пей! – сказал он, подавая девочке рюмку.

 

Та выпила и поморщилась.

 

– Горько небось? – спросил хозяин.

 

– Горько, дяденька, страсть! – отозвалась девочка.

 

– Ничего! Горько, да с морозу полезно! – заметил великан, наливая и себе водки. – Будь здорова! – сказал он, кивнув девочке головой и осушая рюмку.

 

– Кушай на здоровье! – степенно промолвила гостья.

 

Теперь она сидела на приступочке, сложа руки, и пристально, не сводя глаз, смотрела на хозяина. Это был дюжий, широкоплечий мужчина, головой выше обыкновенного высокого роста. Пол дрожал под ним, когда он проходил по комнате.

 

«Вот такого и Ветер Ветрович не свалит с ног, – подумала девочка и мысленно же добавила: – И хозяйкину братцу не тягаться с ним!..»

 

Лицо этого великана было чрезвычайно добродушное; по его голубым глазам и по светлой улыбке можно было догадаться, что в этом большом, мощном тела жила чистая, детская душа… Его белокурые короткие волосы вились кудрями и падали на лоб; густая борода его свешивалась на грудь. Ему, казалось, было лет под 40. Теперь он был в праздничной серой блузе, подпоясанной красным поясом, и в длинных сапогах.

 

Поставив рюмку в шкаф, он подошел к девочке и, упершись в бока своими громадными кулачищами, с веселой улыбкой посмотрел на нее… Девочка была в ситцевом полинявшем платьице с розовыми цветочками. Ноги были босы. Ее темные волосы, мягкие как шелк, без всякой прически падали ей на глаза. Ее большие карие глаза, оттененные густыми и длинными ресницами, смотрели теперь совершенно спокойно, беззаботно, как будто не над нею несколько минут тому назад бушевала вьюга-непогода и не она была на шаг от смерти.

 

– Встань-ка да походи, а еще лучше побегай!.. – сказал ей хозяин. – Согреешься отлично… Бежи! Я догонять тебя стану…

 

Девочка вскочила и побежала по комнате. Конечно, великану трудно было бы не догнать ее: не сходя с места, только протянув руку, он мог всюду ее достать. Он сделал вид, что бежит, гонится за нею, а сам, вместо того, топтался на месте и топтался так ужасно, что в комнате и в кухне все ходило ходуном.

 

– Ну, что? Ноги согрелись? Вот и ладно!.. – сказал хозяин. – Садись же опять на свой приступочек, у печки-то тепленько…

 

Он вытащил из кармана маленькую коротенькую трубочку, набил ее и закурил.

 

– А теперь, девчурка, мы станем с тобой разговаривать! – промолвил он, садясь перед нею на скамью и потягивая свою трубочку-носогрейку.

 

За стенами хаты метелица мела, вьюга бушевала. В хате было тихо, тепло и светло. Временами было слышно, как за печкой сверчок трещал.

 

Рыжая косматая собачонка смиренно свернулась у порога и, подремывая, одним глазом посматривала порой на собеседников.

 

III

 

Девочка уже совсем согрелась, ожила. На щеках ее яркий румянец горел, глаза блестели… Теперь, несмотря на свои распущенные волосы, на босые ножонки и на полинявшее платьице, она оказалась очень хорошенькой девочкой… Откинув назад свои растрепавшиеся волосы, она приготовилась со вниманием слушать «дяденьку».

 

Великан выпустил из-под усов седой клуб табачного дыма и начал:

 

– Прежде всего, моя красавица, как тебя зовут?

 

– Зовут Машей! – бойко ответила девочка.

 

– А меня – Иваном!.. – Вот и будем мы «Иван-да-Марья»… Скажи же мне, Маша, теперь: где ты живешь?

 

– Живу в людях…

 

– У чужих людей, значит?

 

– Да. У Аграфены Матвеевны… Знаешь?.. У нее дом в Собачьем переулке! – пояснила девочка.

 

– Собачий переулок знаю очень хорошо, а Аграфену Матвеевну не знаю… Но где же твои отец и мать?

 

– Умерли. Отца я совсем не знала, а маму чуть-чуть помню…

 

– Как же ты очутилась у чужих людей? Почему они тебя взяли к себе? – спрашивал хозяин.

 

– Не знаю! – отвечала Маша.

 

– С каких же пор, давно ли ты живешь в людях?

 

– Не помню!

 

– Гм! Вот так штука!.. – проговорил великан, смотря на свою гостью и в недоумении почесывая затылок. – Ну, кроме хозяйки, кто же еще жил с тобой?

 

– А жил еще хозяйкин муж и ее брат.

 

– Что ж, тебе плохо было у них?

 

– Хозяин-то ничего, смирный такой, тихий… Ни одной колотушки я не видала от него… – рассказывала девочка. – А сама хозяйка… ну, рука в нее тяжелая! Повесила она на стене, над моей постелью, ремень – и этим ремнем все била меня… А уж особенно хозяйкин брат… и-и-и, беда! Колотил меня – страсть! Вот и вчера еще он все руки мне исщипал… вон, видишь как!

 

Девочка засучила рукав, и действительно, повыше локтя, на белой коже были явственно видны сине-багровые пятна.

 

– Господи, Боже Ты мой! И поднимается рука на малого ребенка! – сказал великан как бы про себя. – Гм! Уродятся же такие люди… Диво!

 

Он удивлялся, потому что сам никогда не мог поднять руки на ребенка. Сильные люди обыкновенно бывают смирны и не драчливы.

 

– Ты жила у них в работницах, что ли? – спросил хозяин, немного погодя.

 

– Да, в работницах!

 

– Что же ты работала?

 

– Да все, – говорила девочка. – За водой ходила, в горнице убирала, шила, вязала, в лавочку бегала, туда и сюда… Летом работала в огороде, поливала, полола.

 

– Так ты умеешь шить и вязать? – спросил хозяин.

 

– Умею… Да что ж за мудрость! – серьезным тоном промолвила Маша, разглаживая на коленях платье.

 

– Ох ты, работница-горе! – сказал великан, с грустной улыбкой посмотрев на девочку.

 

– А что ж такое? – отозвалась та. – Я только кажусь такая маленькая, а лет-то мне уж много…

 

– А как много?

 

– Семь лет, восьмой пошел.

 

– И вправду много!.. – с усмешкой промолвил великан. – Ну, теперь слушай!..

 

Девочка уселась поудобнее и, притаив дыхание, собралась слушать «дяденьку», вообразив, кажется, что он долго станет о чем-то говорить ей.

 

– Оставайся у меня! Будем жить вместе… Вот и весь сказ! – проговорил великан, стукнув трубкой по колену.

 

Он быстро решался и быстро задуманное им приводил в исполнение. «Эта девочка – сирота, родных у нее никого нет, – рассуждал он, – значит, я имею такое же право, как хозяйка ее, Аграфена Матвеевна, взять к себе девочку. И я возьму ее, потому что у Аграфены Матвеевны ей жить худо, а у меня ей будет хорошо». И великан, в знак решимости, еще раз стукнул трубкой по колену.

 

– Видишь… – продолжал он, – был у меня братишка немного поменьше тебя… Он помер! А ты вместо него оставайся у меня и зови меня братом! Слышишь?.. Ну! Остаешься у меня?

 

Девочка с изумлением смотрела на него.

 

– А как же хозяйка? – возразила она. – Ведь она меня за свечкой послала…

 

– Ну, свечку она сама себе купит! – сказал рабочий. – А два ее трешника я завтра отнесу ей.

 

«Если за прокорм девочки запросит денег, дам ей денег… Немного деньжонок-то у меня есть!» – подумал он.

 

– А есть у тебя какое-нибудь имение – платья, тряпки там, что ли?

 

– Ничего, братец, у меня нет! – отвечала Маша. – Есть две старые рубашки, да и те уж совсем развалились.

 

– Тем лучше, девчурка, – промолвил хозяин. – Это дело, значит, мы живо покончим. А если твоя Аграфена Матвеевна заартачится, так мы синяки покажем. А теперь, Маша, давай-ка ужинать!

 

Он вынул из печи теплых щей горшок, кусок баранины с гречневой кашей и пирог с яйцами. Девочка с удовольствием ела и щи, и баранину, и вкусный пшеничный пирог. Рыжая собачонка той порой также подошла к столу и с живейшим интересом смотрела на Машу и хозяина.

 

– Как тебя звать? – обратился к ней хозяин.

 

Собака взглянула на него, хотела как будто встать, но вместо того только несколько раз хлопнула хвостом по полу.

 

– Гм! Сказать-то не можешь! Экое горе!.. А все-таки как-нибудь звать тебя надо, – говорил хозяин. – Ну, будь ты с сегодняшнего дня «Каштанкой»! Каштанка! – крикнул он.

 

Собака сорвалась с места и подбежала к нему.

 

– Ну, вот и отлично! Будем жить втроем, как-нибудь промаячим. А ты, Каштанка, береги без меня мою сестрицу, хорошенько сторожи ее! Слышишь?

 

Девочка весело засмеялась. Собака, посматривая на хозяина, самым решительным образом помахивала хвостом. Хозяин накрошил в кринку хлеба, облил его молоком и дал Каштанке. В комнате несколько минут только и слышно было на крынкой: «хлеп-хлеп-хлеп»… Поужинав, Маша сказала братцу «спасибо» и опять села на приступочек у печки: она уже привыкла к этому местечку, оно нравилось ей.

 

– Сегодня ты у меня еще гостья, а завтра принимайся за хозяйство, помогай мне! – сказал ей хозяин.

 

– Хорошо, братец! – промолвила Маша.

 

Убрав со стола и повозившись над чем-то в полуосвещенной кухне, хозяин вышел в комнату и увидал, что его сестренка сидит, пригорюнившись.

 

– О чем, Маша, задумалась? – спросил он ее.

 

– А думаю я, братец; если я останусь жить у тебя, кого будет бить моя плетка? Не возьмет ли хозяйка опять какую-нибудь девочку?.. Как бы, братец, сделать так, чтобы все хозяева были добрые, чтобы они не дрались?.. Тогда у них хорошо было бы жить! – Гм? Мудрено это сделать, – в недоумении проговорил великан, поглаживая бороду.

 

– И все мне не верится, что я совсем ушла от Аграфены Матвеевны и буду жить с тобой и с Каштанкой. А ну, как хозяйка придет сюда за мной?

 

– Приде-е-ет?! – угрожающим тоном проворчал великан, выпрямляясь во весь рост и с непреклонной решимостью смотря на дверь, как бы ожидая прихода сердитой, злой хозяйки. – Приди-ка! я ей пальцем погрожу, так у нее только пятки замелькают… Ха! вздумали малое дитё бить…

 

– А если она пожалуется будочнику? Тут что? – спросила Маша.

 

– Будочнику?.. Ну, что ж… Тогда мы синяки представим! Ведь за синяки нынче хозяев по головке не гладят, – успокоил ее великан.

 

– А все мне как-то боязно, братец! – призналась девочка, робко, с тревожным видом, поглядывая на своего защитника. – Ведь тебе, братец, не сговорить с ней, с Аграфеной-то Матвеевной. Ты слово скажешь, а она – десять! Право, не сговорить!

 

– Да я и говорить-то с ней не стану. Дуну – и улетит! – сказал хозяин.

 

– Ты не знаешь ее. Ведь она у-у-у какая бедовая!

 

– Вижу: напугали они тебя… А-ах! Сиротинка ты горемычная!.. – промолвил он, легко положив девочке на голову свою ручищу, и тихо, ласково погладил ее по волосам.

 

Вдруг губы у Маши задрожали, и, закрыв лицо руками, она горько, горько зарыдала. Горячие слезы текли по ее щекам, по пальцам и капали на ее полинявшее, старенькое платье.

 

– Ты что? Чего заревела? Маша! А Маша? – спрашивал скороговоркой великан, наклоняясь к ней и заботливо, с участием заглядывая ей в лицо. – О чем ты?.. Что ты, Бог с тобой!.. Ну, скажи, скажи же мне!

 

– Давно… давно… – всхлипывая, дрожащим, прерывающимся голосом шептала девочка… – Давно… с той поры, как мама… умерла… Никто… не гладил меня так по голове… а все только били… били…

 

Последнее слово Маша выкрикнула как бы с болью, словно, все горе, за несколько лет накопившееся в ее маленьком сердечке, вырвалось в этом скорбном крике.

 

В хате было тихо. Только слышалось всхлипывание, да за печкой сверчок трещал… А за стеной хатки по-прежнему вьюга бушевала, с воем и стоном носясь по снежным равнинам.

 

– Ну, ну! Полно же, уймись! – уговаривал плачущую девочку хозяин. – То все уж прошло… А теперь, развеселись, голубка! Посмотри-ка: что у нас тут будет!..

 

ІV

 

Иван Пичугин был рабочий на одном пригородном заводе. За его громадный рост товарищи звали его «Коломенской верстой». Пичугин был добрый, смирный человек и хороший рабочий, дельный, трезвый и при том грамотный, получал порядочную плату, выстроил себе домик на краю города и жил безбедно со своим маленьким братишкой Митей. Митя был славный мальчик, лет 6-ти. Ровно год тому назад, перед Рождеством, он заболел, и через три дня дифтерит задушил его. Пичугин сильно горевал.

 

В сочельник, когда Митя был еще жив, он купил маленькую елку и украсил ее разноцветными восковыми свечками к всякими сластями; он не воображал, что его Митя болен опасно. Он собирался вечером в первый день Рождества зажечь елку, потешить братишку, но в тот самый день вечером Митя умер… «Ну!» – со вздохом подумал он, обрядив покойника и положив его. – «Если ты живой не успел порадоваться на мою елочку, так пусть же теперь она стоит над тобой!..» Он поставил елочку у изголовья Мити… Елочка склоняла над ним свои темно-зеленые, пахучие ветви, а Митя – холодный и неподвижный – лежал со сложенными на груди ручонками, и его мертвое, бледное личико было невозмутимо спокойно. Точно он заснул под зелеными ветвями этой ели… Иван сидел в ногах у маленького покойника и, упершись локтями в колени и опустив голову на руки, горько плакал… Опустела его новая хатка; не слышно в ней ни детского простодушного говора, ни детского доброго смеха…

 

Прошел год. И опять наступало Рождество; опять крестьяне повезли в город на продажу зеленые елочки. И задумал Иван Пичугин в память брата купить елочку, украсить ее по своему, попросту, вечером в первый день Рождества пойти в город и зазвать к себе на елку первого встречного бедняка. Жутко и тоскливо ему было бы одному сидеть в тот вечер… Конечно, Иван не мог знать, что именно в этот рождественский вечер заметет метелица и забушует вьюга.

 

«Взрослого, может быть, еще встречу сегодня, а ребят уж, конечно, нет на улице в такую непогодь!» – подумал он, выходя из дома и направляясь в город сквозь снежный вихрь и мглу. А в душе ему очень хотелось повстречать и привести к себе на елку именно какое-нибудь маленькое дитя.

 

И вдруг он находит в снегу полузамерзшую девочку… Сама судьба дарила ему гостью. Конечно, сначала у него не было и в помышлении оставлять у себя девочку, но, разговорившись с ней и узнав об ее горемычном житье, он сразу решился. И теперь ему было очень весело.

 

– Смотри-ка, что у нас будет! – повторил он, уходя в кухню, и через минуту вынес оттуда зажженную елку и поставил ее посредине комнаты на табурет.

 

Маша как взглянула, так и ахнула. Она еще утирала рукой слезы, а на полураскрытых губах ее уже играла радостная, сияющая улыбка. Так иногда, тотчас после бури, из-за темной, грозовой тучи блеснет яркий солнечный луч.

 

Елочка была небольшая и совсем не напоминала собой те великолепные елки с цветами, с блестками и мишурой, какие, например, продаются в Петербурге у Гостиного двора. На этой елке горела дюжина разноцветных восковых свечей, да висели грецкие орехи, пряники и леденцы; были, впрочем, между ними и две или три конфеты с раскрашенными картинками. Эта скромная елочка показалась Маше восхитительной. Такой радости на святках у нее еще никогда от роду не бывало, по крайней мере, она не помнит. Маша забыла и хозяйку, и жестокого хозяйкина брата, и метель и вьюгу, бушевавшие за окном, забыла свое горе и слезы и бегала вокруг елки, хлопая в ладоши и наклоняя к себе то одну, то другую зеленую веточку. Восковые свечи ярко горели, но Машины глаза горели ярче их. Щеки ее пылали от изумления и восторга.

 

– Ах, как хорошо! Вот-то прелесть! – кричала девочка, всплескивая руками. – Господи! Свечей-то, свечей-то!.. – точно, в церкви перед образами… А орешки-то качаются… Видишь, братец?.. Вон, качаются!..

 

– Да, да! – говорил великан, тоже ходя вокруг елки. Добрая, простая душа его радовалась детской радости…

 

Прежде – до появления Маши, – при взгляде на елку, он невольно вспоминал своего милого братишку, и его бледное личико с закрытыми глазами не раз мерещилось ему под зелеными ветвями ели. Теперь же, при виде разгоревшейся, веселой девочки, это печальное воспоминание оставило его. Иван был не один со своими думами в этот рождественский вечер: с ним был живой человек.

 

– Теперь я поставлю елку на пол, а ты рви с нее все, что хочешь! – сказал он Маше.

 

– Можно взять и конфетку? – недоверчиво спросила его девочка.

 

– И конфетку можно – и все!.. Валяй!..

 

Маша осторожно сняла с елки конфетку, орех и два пряника.

 

– Бери больше! Бери! Вот так!..

 

И он сам начал обрывать сласти и бросать их Маше. Маша – довольна, Маша – счастлива… Хозяин загасил свечи и унес елку в кухню. Завтра они опять зажгут ее…

 

Великан сел на скамью и закурил трубку.

 

Тут девочка в первый раз решилась сама подойти к нему. Подходила она к нему не вдруг, исподволь… но наконец-таки подошла, обеими ручонками взяла его за руку и, молча, припала своей горячей, нежной щекой к этой мозолистой, грубой руке. Так Маша без слов благодарила великана, да и словами она не высказала бы больше того, что сказало ее ласковое, робкое пожатие руки… И великан отлично понял ее, взял ее за голову и по-братски, крепко поцеловал ее в лоб. После того девочка стала уже смелее. Она села с ним рядом на скамейку и прижалась головой к его плечу. А он легко и осторожно обнял маленькую девочку своей ручищей.

 

Рыжий, всклокоченный Каштанка той порой также стал смелее и преспокойно улегся у Маши в ногах.

 

– Что это такое? – спросила девочка, притягивая к себе трубку и с любопытством разглядывая ее.

 

Трубка вместе с крышкой изображала сидящего медведя; когда Иван курил, то из ноздрей и изо рта медведя валил дым. Хозяин объяснил Маше: кого изображала его трубка.

 

– А где медведи живут? – спросила его Ма

05.01.2018

Администрация сайта: Чтение под елкой. 10 книг для всей семьи про Новый год и Рождество.

Зима – это не только санки и горки, но и всеми любимые каникулы. Зимними уютными вечерами так хорошо читать книги, на страницах которых живет настоящий дух Рождества и Нового Года.

Рождественская новелла О. ГЕНРИ «ДАРЫ ВОЛХВОВ» - трогательная история о любви и истинных духовных ценностях, которую многие из нас читали еще в школе. Незадолго до наступления католического Рождества, молодая пара – Джим и Делла Диллингхем – обнаруживают, что у них не хватает денег на покупку подарков друг для друга. И тогда женщина решает продать свои роскошные каштановые волосы, чтобы купить мужу подарок. Вечером Делла преподносит супругу рождественский подарок – платиновую цепочку для его золотых часов. Вот только Джим Дилленгхем продал свои часы для того, чтобы купить своей любимой набор дорогих гребней, о которых давно мечтала Делла. «Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно, удивительно мудрые люди. Они-то и завели моду делать рождественские подарки. …А я тут рассказал вам ничем не примечательную историю про двух глупых детей из восьми-долларовой квартирки, которые самым немудрым образом пожертвовали друг для друга своими величайшими сокровищами. Но да будет сказано в назидание мудрецам наших дней, что из всех дарителей эти двое были мудрейшими. Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы».

 

«НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ» Николая ГОГОЛЯ. Захватывающие приключения, происходящие с главными героями повести, помогут провести время с пользой для ума и души. Именно эта книга позволит всей семьей посмеяться над незадачливым представителем нечистой силы, которому приходится служить хитроумному кузнецу, лишь не быть перекрещенным.

 

Александр КУПРИН «ЧУДЕСНЫЙ ДОКТОР».

Рассказ знакомит нас с семьей Мерцаловых, на которую весь год сыпятся одна за другой беды и несчастья. Действия «Рождественского доктора» переносят нас в Киев, где проживает семейство главного героя. Сырой подвал старого дома, надрывающийся в своей колыбели маленький ребенок, мучимый голодом, страдающая жаром девочка постарше – Машутка… Бедность, болезнь и отчаяние видит читатель. Три месяца назад супруги Мерцаловы похоронили одного из своих детей, и вот снова болезнь грозится забрать еще одну девочку. Глава семьи потерял все – работу, дом, сбережения, заболев тифом. Теперь он посылает двух своих детей на поиски лекарств и средств для своей сестрички, но те возвращаются ни с чем. Ситуация кажется Мерцалову безвыходной и он начинает думать о самоубийстве. Однако случайная встреча со стариком на улице меняет всю жизнь Мерцалова и его детей.

 

Святочный рассказ «ДЕВОЧКА СО СПИЧКАМИ» Ганса Христиана АНДЕРСЕНА повествует нам о маленькой продавщице спичек. Девочка замерзает на заснеженных улицах в канун Нового Года, но никто не хочет купить у ребенка спичек, все спешат по своим делам… Героиня боится возвращаться домой к строгому отцу и начинает жечь спички одну за другой, чтобы согреться. В их недолгом пламени девочка видит жирного гуся, который поднимается с тарелки и спешит к ней, покойную бабушку, которая так любила ее, рождественскую елку и, конечно же подарки… Поутру ребенка найдут замерзшим с коробком сожженных спичек в руках.

 

Похожую тему раскрывает и Федор Михайлович ДОСТОЕВСКИЙ в своем рассказе «МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЕЛКЕ». Рассказ «Мальчик у Христа на елке» сам Достоевский ценил больше всех остальных художественных произведений, напечатанных в «Дневнике писателя». «Мальчика...» он часто читал на литературных вечерах для детей или на благотворительных чтениях, где собирались деньги для помощи бедным детям. Мальчик шести лет замерзает на улицах зимнего Петербурга. Он зачарованно заглядывает в окна богатого дома, откуда льется свет и видит наряженную елку, игрушки, подарки, ломящийся от аппетитных блюд стол… Вдруг ребенок оказывается на новогоднем празднике среди таких же, как и он детей, детей, которые ничего не видели в своей жизни, кроме грубости, голода, нищеты и равнодушия. Тихий неведомый голос приводит ребенка на елку к Христу.

« – Это «Христова елка», – отвечают они [дети] ему. – У Христа всегда в этот день елка для маленьких деточек, у которых там нет своей елки…».

 

Какой же Новый Год без одной из главных книг про зимнее волшебство – сказки Ганса Христиана АНДЕРСЕНА «СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА»? История в семи главах, которая учит своих юных читателей любви, доброте, состраданию и упорству. Маленький мальчик Кай, похищенный Снежной королевой, томится в ее ледяных чертогах с осколками волшебного зеркала в глазу и сердце, в то время, как его названная сестра Герда, наперекор злым ветрам и метелям, мчится на северном олене к нему. Как и в любой сказке - добро обязательно побеждает зло, а главные герои возвращаются в свой мир уже взрослыми людьми.

 

Роман королевы детектива Агаты КРИСТИ «РОЖДЕСТВО ЭРКЮЛЯ ПУАРО» переносит нас в ХХ век в вымышленный город Лонгдейл на границе Англии и Шотландии. Престарелый миллионер Семеон Ли впервые за двадцать лет решается собрать на Рождество всех своих детей. А дальше все в лучших традициях классического детектива англичанки Кристи. Но, к счастью невиновных (и к несчастью убийцы), вместе с родственниками на семейное торжество Ли приглашает и своего друга – знаменитого сыщика Эркюля Пуаро.

 

«ЛЕГЕНДА О РОЖДЕСТВЕНСКОЙ РОЗЕ» Сельмы ЛАГЕРЛЕФ обязательно придется по душе, как детям, так и взрослым. События разворачиваются в Геингенском лесу, где, согласно легенде, в святую зимнюю ночь распускается Рождественская роза. «Чудес не бывает!», – скажет обыватель. А вот Аббат Иоанн, у которого из корешков вырастет волшебный цветок, считает иначе.

 

«РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ШКАТУЛКА» Ричарда Пола ЭВАНСА – грустная красивая история о семейных ценностях, после которой остается сладкое послевкусие светлой надежды. Главную суть книги можно передать одной цитатой – «Иногда мы забываем, что дом и семья важнее любого дела».

 

В сборнике «СЕРЕБРЯНАЯ МЕТЕЛЬ» собраны лучшие прозаические и поэтические тексты отечественных и зарубежных авторов о Рождестве: сочинения Бунина, Чехова, Набокова, Пастернака, Никифорова-Волгина и многих других

 http://www.bookind.ru

05.01.2018

Администрация сайта: Чужой беды не бывает. О книгах лауреатов Патриаршей литературной премии.

«Литературная г-та». - 2017 год № 10 (6589) Чужой беды не бывает. О книгах лауреатов Патриаршей литературной премии. Митрополит Калужский и Боровский Климент.
В нашей Церкви есть два крупных ежегодных литературных события, которые интересны и авторам, и издателям, и читателям. Это избрание и награждение лауреатов Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия и лауреатов и призёров конкурса «Просвещение через книгу».
Лауреатом премии святых Кирилла и Мефодия писатель становится один раз, а лауреатом или призёром конкурса может становиться неоднократно, так как на конкурс могут подаваться всё новые и новые книги.
Так, осенью прошлого года на конкурсе «Просвещение через книгу» экспертами и конкурсной комиссией была отмечена книга лауреата Патриаршей литературной премии 2012 года Олеси Николаевой «Грузинская рапсодия». А Борис Петрович Екимов в прошлом году одержал две литературные победы: он стал лауреатом Патриаршей литературной премии (вместе с иереем Николаем Блохиным и Борисом Николаевичем Тарасовым), а его книга «Осень в Задонье» получила первое место на конкурсе «Просвещение через книгу».
Когда я читал «Грузинскую рапсодию», подумал, сколько всего глубинного прячется за тем, что на первый взгляд воспринимаешь как обычаи, привычки народа. Здесь можно вспомнить и то, как радуются жители Грузии гостям, как стараются их накормить, напоить, оказать внимание, хорошо провести с ними время, даже если уже поздний час или ещё ранний. Особенно мне запомнился эпизод, в котором состоятельный человек оплачивает украшение ресторана, множество изысканных блюд, чтобы отметить день рождения дочери. Ожидается множество гостей, но при этом праздник не будет закрытым, т.е. нет никого и ничего, что закрыло бы доступ туда другим людям. И когда появляются случайные гости, среди которых и рассказчица, они попадают в эту атмосферу, пробуют предложенные угощения, не понимая, что происходит. Они осматриваются по сторонам, чтобы выяснить, кому и как нужно заплатить, а человек, заказавший всё это для дочери и гостей, подходит к ним и просит их разделить с его семьёй праздник, разделить радость.
Я прочитал и подумал о том, как важно уметь разделить радость другого человека без зависти, без тайной досады. Как часто современные люди не могут искренне этого сделать, зависть примешивается. Как важно уметь предложить другому разделить радость, приглашая его на свой праздник, делясь с ним тем, что тебе дал Господь, а не отгонять других людей. …Делиться радостью, делиться тем, что человек имеет, а также радоваться тому хорошему, доброму, что происходит в жизни другого человека, может не только обеспеченный человек. Вовсе не на каких-то фантастических, неограниченных средствах держится умение проявить к человеку искреннее внимание, угостить тем, что есть. …Сколько раз люди давали возможность отдохнуть, поесть, попить и даже остаться переночевать путникам, которые шли на дальние расстояния по каким-то делам и не имели возможности подкрепить свои силы нигде, кроме домов отзывчивых людей, готовых дать им кров и пищу. …В «Грузинской рапсодии» Олеси Николаевой есть эпизод, когда рассказчица обнаруживает, что у неё украли деньги, документы, билеты. Тотчас среди знакомых находится тот, кто выручает её в этой ситуации. И он даёт не в долг, а настаивает принять деньги, как подарок. Это очень важное человеческое качество: быстро прийти на помощь тому, кто в этом нуждается, дать ему то, в чём он нуждается, и вовсе не потому, что рассчитываешь на что-то в ответ. …Такие художественные «напоминания» о том, как важна готовность разделять радость, сопереживать, помогать, очень нужны современным людям. …Нам важно быть готовыми прийти на помощь другим и верить в других людей, понимать, что рядом есть те, кто готов помогать просто по зову сердца. … Помните, стихотворение в прозе Тургенева «Два богача»?
«Когда при мне превозносят богача Ротшильда, который из громадных своих доходов уделяет целые тысячи на воспитание детей, на лечение больных, на призрение старых – я хвалю и умиляюсь.
Но, и хваля и умиляясь, не могу я не вспомнить об одном убогом крестьянском семействе, принявшем сироту-племянницу в свой разорённый домишко.
– Возьмём мы Катьку, – говорила баба, – последние наши гроши на неё пойдут, – не на что будет соли добыть, по¬хлёбку посолить...
– А мы её... и не солёную, – ответил мужик, её муж.
Далеко Ротшильду до этого мужика!»
Именно этот эпизод я вспомнил, когда впервые прочитал рассказ Бориса Екимова «Продажа». Коротко напомню сюжет. Из Душанбе едет в Россию поезд с русскими беженцами. Все пассажиры пережили много горестного. Многие едут, не имея никакой определённости в России, но они не могут остаться там, где жили, в состоянии вечной опасности и неопределённости.
В одном из вагонов в крайнем купе едет женщина с девочкой и приятелем-сожителем. Женщина и мужчина пьянствуют, шумят, а девочка бродит по вагону, предоставленная самой себе, мать про неё не думает. В соседнем купе едут на нижних полках две женщины, мать и дочь. Когда несколько лет назад в бывших республиках Советского Союза ситуация стала нестабильной и опасной, младшая из женщин с мужем переехала в Россию. Их дети выросли уже здесь, пусть в скромной обстановке, без намёка на богатство, но в гораздо большей безопасности. У семьи есть домик, у взрослых – работа. А старшая из женщин все эти годы прожила вместе с мужем в Таджикистане: немолодой мужчина не хотел уезжать, всё надеялся, что жизнь наладится, что можно будет снова всем здесь жить и работать, как было в прежние годы. Теперь он умер, и дочь приехала забрать мать к себе. Пожилая женщина часто плачет, дочь обнимает её, успокаивает, а сама плачет тайком. Когда видит, что мать задремала, она выходит в коридор, чтобы не разбудить мать, а там слезами никого не удивить, у большинства пассажиров есть причины для грусти.
Борис Екимов с помощью деталей мастерски показывает, что в этой семье люди по-настоящему друг другу родные. …По сравнению со многими другими пассажирами поезда, которые едут без денег, не имея жилья, работы, эта семья находится в лучших условиях. У семьи дочери есть домик, и теперь мать едет жить туда. Всё имущество, которое было у них в Таджикистане (дом, машину, корову), удалось продать, что можно считать большой удачей. Конечно, продали всё очень дёшево, но всё-таки не пришлось совсем бросить, не получив ничего. И теперь с собой у них есть немного денег. Из разговоров становится понятно, что семья дочери живёт скромно: старший сын студент, учится на врача, ходит в короткой не очень тёплой куртке, уверяет мать, что не мёрзнет… И женщины планируют, что купят стельную корову, куртку потеплее для сына и внука.
Когда женщины достают домашнюю еду, чтобы пообедать, в купе заглядывает девочка. Её сразу приглашают к столу, ведут помыть руки. За обедом становится понятно, что девочка не была заброшена, ею занимались (она знает много детских стихов, песенки, сказки). Она рассказывает, что жила у дедушки и бабушки, дедушка был учителем, у него была пасека, поэтому она привыкла, что с чаем всегда есть сладкое. Но дедушку убили, бабушка умерла.
Девочка засыпает в их купе, старшая женщина укрывает её своим тёплым платком. … Дорога дальняя, и девочка практически живёт в этом купе. …В одном из разговоров девочка, как о чём-то самом обычном, говорит, что её продадут в Америку или Германию, там «нужны дети», и дядя (мамин сожитель) знает, как можно это сделать. А мама потом будет в гости приезжать, если захочет… Женщины воспринимают судьбу чужой девочки как то, что зависит от них самих, от чего они просто не могут остаться в стороне. Рядом с ними оказался маленький слабый человек, не только не способный как-то защитить себя от зла, но и не осознающий, что ему предстоит, если планы родной матери воплотятся в жизнь. Обе женщины понимают, что маленькая девочка и не должна знать о таком. Их совесть говорит, что они должны спасти ребёнка от такой судьбы. …. Они готовы забрать девочку к себе и растить её в любви и заботе. Их совесть, их вера не позволяют им поступить по-другому….Но у матери девочки другие планы… Она хочет не просто пристроить дочку, но и деньги за неё получить. … Женщины шептались, плакали. Они понимали, что не простят себе никогда, если сейчас не сделают всё, чтобы спасти девочку от судьбы, уготованной ей родной матерью. Они знали, что, если сейчас не «купят» девочку, будут корить себя потом каждый день…
Борис Петрович Екимов – мастер художественной прозы. Созданный им рассказ говорит читателю больше, чем сказал бы любой текст с самыми громкими призывами делать добро. Очень хотелось бы, чтобы книги с произведениями Бориса Екимова были в каждой библиотеке нашей страны и доступны широкому кругу читателей.

PS. Патриаршая литературная премия вручается за вклад автора в развитие русской словесности, за всю совокупность созданных им произведений. На конкурсе «Просвещение через книгу» бывает отмечено конкретное произведение или несколько произведений, изданных в одной книге, так как призовое место присуждается за книгу, а сам конкурс во многом ориентирован на то, чтобы отметить издательскую работу, а не только талант автора и художника.

22.03.2017

Администрация сайта: Водные ресурсы Вологодской области.

Вода - это природное богатство,  которое незаменимо. Вологодская область богата водными ресурсами, что позволяет развивать разные направления хозяйственной деятельности. Различаются два вида использования воды: водопользование и водопотребление. В первом случае - это гидроэнергетика, водный транспорт, рыбоводство и рыболовство, где воды не изымаются из рек и озер. При водопотреблении вода, напротив,  изымается из водных объектов, и количество её уменьшается, а качество ухудшается. Это - промышленные и бытовые стоки, оросительные воды, не усвоенные растениями. Часть воды так же  входит в состав производимой продукции или испаряется, переносится в другие водоемы.
В фонде  краеведческого отдела  центральной библиотеки по этой теме имеются такие издания:

Филенко Р. А. Воды Вологодской области /Р. А. Филенко; отв. ред. Л. К. Давыдов - Л. : Изд-во Ленингр. ун-та, 1966. - 132 с.
В монографии рассматривается история формирования гидрографической сети и дается характеристика основных черт морфологии, водного и ледового режима рек и озер. Сообщаются результаты гидрологического районирования.

Подземные воды // Природа Вологодской области / [Ю.Н. Белова [и др.]; гл. ред. Г.А. Воробьев]; Правительство Вологод. обл., Департамент природ. ресурсов, Вологод. гос. пед. ун-т. - Науч. изд.. - Вологда : Вологжанин, 2007. – С.87-102

Поверхностные воды// Природа Вологодской области / [Ю.Н. Белова [и др.]; гл. ред. Г.А. Воробьев]; Правительство Вологод. обл., Департамент природ. ресурсов, Вологод. гос. пед. ун-т. - Науч. изд.. - Вологда : Вологжанин, 2007. – С.109-152

Ильина Л.Л. Реки Севера/Л.Л. Ильина, А.Н. Грахов. - Л. : Гидрометеоиздат, 1987. – 128с., ил. - (Реки и озера нашей Родины)
Эта книга о реках и озерах Северного края, в. ч. Северной Двине, Сухоне, Вычегде, Кубенском озере и озере Воже.

Озерные ресурсы Вологодской области : сборник статей / Вологод. гос. пед. ин-т; [ред.: А.А. Ляпкина, Н.Н. Шевелев]. - Вологда : ВГПИ, 1981. - 150 с. : ил. - Указ. озер: с. 140-146 .
В сборник включены статьи, написанные по материалам многолетних исследований озер учеными в содружестве с рыбохозяйственными организациями. Освещаются морфология и генезис озерных котловин, гидрологические, гидрохимические, биологические особенности малых озер различных ландшафтов. Рассматриваются возможности рыбохозяйственного и рекреационного использования озер.
Гусаков Б.Л. Белое озеро : Прошлое, настоящее и будущее/Б.Л. Гусаков; Г.В. Дружинин. - Л. : Гидрометеоиздат, 1983. - 111с. : ил. . - (Реки и озера нашей Родины)
Книга знакомит со своеобразным водным объектом - озером Белым, которое располагается на границе трех основных водоразделов европейской части нашей страны. Рассматриваются различные аспекты антропогенного воздействия на природный комплекс этого уникального водоема. Оценивается рыбно- промысловое значение озера.

Рыбы / [В.А. Неделков (отв. ред.), О.Г. Леонтьев, А.И. Коптелов; предисл.: А.А. Шабунов]. - [Науч.-попул. изд.]. - Вологда : Инженерный центр "АртЭко" ,  2006.  - 38, [3] с. : ил., карт. - (Природа Вологодской области)
Многие виды рыб в нашей области до сих пор практически не изучены. Неизвестно их точное распространение, особенности фенологии, экологии, биологии. В этом издании составители собрали большой фактический материал. Он изложен в форме, доступной для широкого круга читателей. Хорошие иллюстрации и четкие диагностические признаки позволяют определить рыб с большой точностью. В работе помещены разделы по рыболовству и охране рыбных запасов Вологодской области.

Мезенева, Е.А. Вода питьевая /Е.А. Мезенева, С.В. Колобова, М.М. Андронова; Комитет охраны окруж.среды и природных ресурсов Вологод.обл., ВПИ, Гос.обл.эколог.фонд.  - Вологда : ВПИ, 1998. - 90с. : ил.
Авторы знакомят с источниками водоснабжения, охраной их от загрязнения, процессами добывания, очистки и транспортирования воды, проблемами её экономии.
В основном, охрана водных экосистем направлена на поддержание качества воды и рыбных ресурсов. Немаловажным является сохранение эстетической ценности озер и рек, их пригодности для отдыха, развития туризма, спорта.

Воробьев Г. А. Исследуем малые реки
/ Г.А. Воробьев; Вологод. гос. пед. ун-т, Ком. охраны окружающей среды и природ. ресурсов Вологод. обл., Гос. обл. экол. фонд. - Вологда : Русь, 1997. - 114, [1] с. : ил.. - (Практическая экология для студентов и школьников)
Охрана водных объектов - это слежение за соблюдением законности  их использования. Это касается  эксплуатации водных и рыбных ресурсов, добычи полезных ископаемых, ограничений  использования водных объектов для  судоходства,  забора  воды и сброса сточных вод. Существуют правила водопользования, а так же использования водоохранных зон по берегам водоемов.
С другой стороны, охрана водных объектов  включает и слежение за их состоянием. Это необходимо для своевременного принятия мер по охране и восстановлению водных ресурсов. Мониторинг (слежение) ведут разные государственные службы.
Однако, только сбора сведений недостаточно для сохранения водных экосистем, а нужен анализ и объяснение причин тех или иных процессов.
Основы организации и функционирования системы комплексного экологического мониторинга региона : [На примере Вологод. обл. / Г.И. Воронов,  А.С. Гаврилов,  В.М. Кумзеров и др.;  Под ред. д.т.н. Э.В. Парахонского].  - Вологда : Полиграфист, 2003. - 149 с.
Одним из путей сохранения водных ресурсов является снижение их хозяйственной деятельности, а для наиболее ценных водных объектов - организация особо охраняемых территорий.

Особо охраняемые озерные ландшафты Вологодской области //Природа Вологодской области / [Ю. Н. Белова [и др.]; гл. ред. Г. А. Воробьев]; Правительство Вологод. обл., Департамент природ. ресурсов, Вологод. гос. пед. ун-т. - Науч. изд.. - Вологда : Вологжанин, 2007. – С.128

Охраняемые болота // Особо охраняемые природные территории, растения и животные Вологодской области / Вологод.гос.пед.ин-т и др.; [Редкол.: Г.А. Воробьев (отв.ред.) и др. - Вологда : Русь : Полиграфист, 1993. – С.172-179

Вода - неразлучный спутник человека, жизнь без воды невозможна. Хорошее состояние водных объектов необходимое условие для сохранения природы,  социально-экономического развития края, а  истощение водных и биологических ресурсов - это последствия неразумного хозяйствования.
Л. Жарких, гл. библиограф отдела по краеведению и культурному туризму центральной библиотеки.

28.02.2017

Администрация сайта: Великий пост в произведениях русских писателей.

Великий пост – особое время. Время подготовки к самому значительному празднику Святому Христову Воскресению. Это радостное и вместе с тем таинственное время. Этой тайной пронизаны произведения наших русских писателей. Чтение классики позволяет прикоснуться к тому глубинному, что есть в каждом из нас, помогает нам стать хоть немного лучше и чуть-чуть ближе к Богу.

Иван Бунин. Жизнь Арсеньева (Отрывок)
Когда и как приобрел я веру в Бога, понятие о Нем, ощущение Его? Думаю, что вместе с понятием о смерти. Смерть, увы, была как-то соединена с Ним (и с лампадкой, с черными иконами в серебряных и вызолоченных ризах в спальне матери). Соединено с Ним было и бессмертие. Бог – в небе, в непостижимой высоте и силе, в том непонятном синем, что вверху, над нами, безгранично далеко от земли: это вошло в меня с самых первых дней моих, равно как и то, что, невзирая на смерть, у каждого из нас есть где-то в груди душа и что душа эта бессмертна. Но все же смерть оставалась смертью, и я уже знал и даже порой со страхом чувствовал, что на земле все должны умереть – вообще еще очень не скоро, но в частности в любое время, особенно же накануне Великого поста. У нас в доме, поздним вечером, все вдруг делались тогда кроткими, смиренно кланялись друг другу, прося друг у друга прощенья; все как бы разлучались друг с другом, думая и боясь, как бы и впрямь не оказалась эта ночь нашей последней ночью на земле. Думал так и я и всегда ложился в постель с тяжелым сердцем перед могущим быть в эту роковую ночь Страшным судом, каким-то грозным «вторым пришествием» и, что хуже всего, «восстанием всех мертвых». А потом начинался Великий пост – целых шесть недель отказа от жизни, от всех ее радостей. А там – Страстная неделя, когда умирал даже Сам Спаситель…

Василий Никифорова-Волгин "Преждеосвященная".
После долгого чтения часов с коленопреклоненными молитвами на клиросе горько-горько запели: «Во царствии Твоем помяни нас, Господи, егда приидeши во царствие Твое»…
Литургия с таким величавым и таинственным наименованием «преждеосвященная» началась не так, как всегда…
Алтарь и амвон в ярком сиянии мартовского солнца. По календарю завтра наступает весна, и я, как молитву, тихо шепчу раздельно и радостно: в-е-с-н-а! Подошел к амвону. Опустил руки в солнечные лучи и, склонив набок голову, смотрел, как по руке бегали «зайчики». Я старался покрыть их шапкой, чтобы поймать, а они не давались. Проходивший церковный сторож ударил меня по руке и сказал: «Не балуй». Я сконфузился и стал креститься.
После чтения первой паремии открылись Царские врата. Все встали на колени, и лица богомольцев наклонились к самому полу. В неслышную тишину вошел священник с зажженной свечой и кадилом. Он крестообразно осенил коленопреклоненных святым огнем и сказал:
— «Премудрость, прости! Свет Христов просвещает всех»…
Ко мне подошел приятель Витька и тихо шепнул:
— Сейчас Колька петь будет… Слушай, вот где здорово!
…Три мальчика чистыми, хрустально-ломкими голосами запели:
— «Да исправится молитва моя… Яко кадило пред Тобою… Вонми гласу моления моего»…
Колькин голос, как птица, взлетает все выше и выше и вот-вот упадет, как талая льдинка с высоты, и разобьется на мелкие хрусталинки.

Василий Никифоров-Волгин. Великий пост.
Чистый понедельник. Мать послала меня в церковь «к часам» и сказала с тихой строгостью: «Пост да молитва небо отворяют!»
….В церкви прохладно и голубовато, как в снежном утреннем лесу. Из алтаря вышел священник в черной епитрахили и произнес никогда не слышимые слова:
«Господи, иже Пресвятаго Своего Духа в третий час апостолом Твоим ниспославый, Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас, молящихся…»
Все опустились на колени, и лица молящихся, как у предстоящих перед Господом на картине «Страшный суд». И даже у купца Бабкина, который побоями вогнал жену в гроб и никому не отпускает товар в долг, губы дрожат от молитвы и на выпуклых глазах слезы. Около Распятия стоит чиновник Остряков и тоже крестится, а на Масленице похвалялся моему отцу, что он, как образованный, не имеет права верить в Бога. Все молятся, и только церковный староста звенит медяками у свечного ящика.
За окнами снежной пылью осыпались деревья, розовые от солнца.
После долгой службы идешь домой и слушаешь внутри себя шепот: «Обнови нас, молящихся… даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего». А кругом солнце. Оно уже сожгло утренние морозы. Улица звенит от ледяных сосулек, падающих с крыш.

Василий Никифоров-Волгин. Причащение
На Страстной неделе тише ходили, тише разговаривали и почти ничего не ели. Вместо чая пили сбитень (горячую воду с патокой) и закусывали его черным хлебом. Вечером ходили в монастырскую церковь, где службы были уставнее и строже. Из этой церкви мать принесла на днях слова, слышанные от монашки:
– Для молитвы пост есть то же, что для птицы крылья.
Великий четверг был весь в солнце и голубых ручьях. Солнце выпивало последний снег, и с каждым часом земля становилась яснее и просторнее. С деревьев стекала быстрая капель. Я ловил ее в ладонь и пил, – говорят, что от нее голова болеть не будет…
Под деревьями лежал источенный капелью снег, и, чтобы поскорее наступила весна, я разбрасывал его лопатою по солнечным дорожкам.
В десять часов утра ударили в большой колокол, к четверговой литургии. Звонили уже не по-великопостному (медлительно и скорбно), а полным частым ударом. Сегодня у нас «причастный» день. Вся семья причащалась Святых Христовых Таин.
…. Тревожно забили в душе тоненькие, как птичьи клювики, серебряные молоточки, когда запели перед великим выходом:
«Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзание Ти дам яко Иуда, но яко разбойник исповедую Тя, помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствие Твое».
– Причастника мя приими… – высветлялись в душе серебряные слова.
Вспомнились мне слова матери: если радость услышишь, когда причастишься, – знай, это Господь вошел в тебя и обитель в тебе сотворил.
С волнением ожидал я Святого Таинства.
– Войдет ли в меня Христос? Достоин ли я? Вострепетала душа моя, когда открылись Царские врата, вышел на амвон священник с золотою Чашей, и раздались слова:
– Со страхом Божиим и верою приступите!
Из окна, прямо в Чашу упали солнечные лучи, и она загорелась жарким опаляющим светом.
Неслышный, с крестообразно сложенными руками, подошел к Чаше. Слезы зажглись на глазах моих, когда сказал священник: «Причащается раб Божий во оставление грехов и в жизнь вечную». Уст моих коснулась золотая солнечная лжица, а певчие пели, мне, рабу Божьему, пели: «Тела Христова приимите, источника бессмертного вкусите».
По отходе от Чаши долго не отнимал от груди крестообразно сложенных рук, – прижимал вселившуюся в меня радость Христову…

Василий Никифоров-Волгин. Двенадцать Евангелий
Начиналось чтение двенадцати Евангелий. Посередине церкви стояло высокое Распятие. Перед ним аналой. Я встал около креста, и голова Спасителя в терновом венце показалась особенно измученной. По складам читаю славянские письмена у подножия креста: «Той язвен бысть за грехи наши, и мучен бысть за беззакония наша».
Я вспомнил, как Он благословлял детей, как спас женщину от избиения камнями, как плакал в саду Гефсиманском всеми оставленный, – и в глазах моих засумерничало, и так хотелось уйти в монастырь… После ектении, в которой трогали слова: «О плавающих, путешествующих, недугующих и страждущих Господу помолимся», – на клиросе запели, как бы одним рыданием: «Егда славнии ученицы на умовении вечери просвещахуся».
У всех зажглись свечи, и лица людей стали похожими на иконы при лампадном свете, – световидные и милостивые.

Василий Никифоров-Волгин. Канун Пасхи
Утро Великой субботы запахло куличами. Когда мы еще спали, мать хлопотала у печки. В комнате прибрано к Пасхе: на окнах висели снеговые занавески, и на образе «Двунадесятых праздников» с Воскресением Христовым в середине висело длинное, петушками вышитое полотенце. Было часов пять утра, и в комнате стоял необыкновенной нежности янтарный свет, никогда не виданный мною. Почему-то представилось, что таким светом залито Царство Небесное… Из янтарного он постепенно превращался в золотистый, из золотистого в румяный, и наконец, на киотах икон заструились солнечные жилки, похожие на соломинки.
……
Глядя на это утро, мне захотелось никогда не отрываться от земли, а жить на ней вечно – сто, двести, триста лет, и чтобы обязательно столько жили и мои родители. А если доведется умереть, чтобы и там, на полях Господних, тоже не разлучаться, а быть рядышком друг с другом, смотреть с синей высоты на нашу маленькую землю, где прошла наша жизнь, и вспоминать ее.

Отрывки из книги И. Шмелёва «Лето Господне». Великий пост
– Вставай, милок, не нежься… – ласково говорит он мне, всовывая таз под полог. – Где она у тебя тут, Масленица-жирнуха… мы ее выгоним. Пришел пост – отгрызу у волка хвост. На постный рынок с тобой поедем, васильевские певчие петь будут – «душе моя, душе моя» – заслушаешься.
Незабвенный, священный запах. Это пахнет Великий пост. И Горкин совсем особенный, – тоже священный будто. Он еще до свету сходил в баню, попарился, надел все чистое, – Чистый сегодня понедельник! – только казакинчик старый: сегодня все самое затрапезное наденут, так «по закону надо». И грех смеяться, и надо намаслить голову, как Горкин. Он теперь ест без масла, а голову надо, по закону, «для молитвы». Сияние от него идет, от седенькой бородки, совсем серебряной, от расчесанной головы. Я знаю, что он святой. Такие – угодники бывают. А лицо розовое, как у херувима, от чистоты. Я знаю, что он насушил себе черных сухариков с солью, и весь пост будет с ними пить чай – «за сахар».
– А почему папаша сердитый… на Василь Василича так?
– А, грехи… – со вздохом говорит Горкин. – Тяжело тоже переламываться, теперь все строго, пост. Ну, и сердются. А ты держись, про душу думай. Такое время, все равно как последние дни пришли… по закону-то! Читай – «Господи и Владыко живота моего». Вот и будет весело.
И я принимаюсь читать про себя недавно выученную постную молитву.
…….
«Кресту Твоему поклоняемся, Владыко», и я напеваю за ним, чудесное:
И свято-е… Воскресение Твое
Сла-а-вим!
Радостное до слез бьется в моей душе и светит, от этих слов. И видится мне, за вереницею дней поста, – Святое Воскресенье, в светах. Радостная молитвочка! Она ласковым счетом светит в эти грустные дни поста.
Мне начинает казаться, что теперь прежняя жизнь кончается и надо готовиться к той жизни, которая будет… где? Где-то, на небесах. Надо очистить душу от всех грехов, и потому все кругом – другое. И что-то особенное около нас, невидимое и страшное. Горкин мне рассказал, что теперь – «такое, как душа расстается с телом. Они стерегут, чтобы ухватить душу, а душа трепещет и плачет: „Увы мне, окаянная я!“ Так и в ефимонах теперь читается».
– Потому они чуют, что им конец подходит, Христос воскреснет! Потому и пост даден, чтобы к церкви держаться больше, Светлого дня дождаться. И не помышлять, понимаешь. Про земное не помышляй! И звонить все станут: помни… по-мни!.. – поокивает он так славно.

27.02.2017

Администрация сайта: Сталинградская битва в художественной литературе.

Алексеев, М. Мой Сталинград
Роман «Мой Сталинград» создавался с того самого момента, как Михаил Алексеев (1918-2007) летом 1942 года в составе минометной роты был отправлен на берега Волги. Создавался прежде всего в душе и сердце писателя-фронтовика, в которых навсегда остался Сталинград — не просто город, а символ нечеловеческой воли, подлинно русского героизма, символ, значение которого ясно до конца только тем, кто прошел ту битву, те двести дней и ночей. Писатель признавался потом, что именно Сталинград приучил его не сдаваться. Вот что пишет Анатолий Елкин: «Сталинград!… Кто из сражавшихся под твоими стенами забудет эти дни и ночи!
В послевоенной переписке фронтовиков слово это поминается с благоговением и каждый раз, о чем бы ни шла речь в послании».

Юрий Бондарев — Горячий снег
Ю.В. Бондарев - известный русский писатель, воевавший в годы войны под Сталинградом, в Польше и на границе с Чехословакией. В повести "Батальоны просят огня" и романе "Горячий снег" Великая Отечественная война показана глазами русского солдата, это голая правда о войне. В повести был поставлен вопрос о средствах, которыми победа была достигнута. Можно ли жертвовать жизнями отдельных людей ради общей цели? Можно ли оправдывать такие жертвы? По повести "Батальоны просят огня" снят одноименный сериал. В романе "Горячий снег" автор повествует о сталинградских событиях, одном из решающих моментов Великой Отечественной войны, оттого жизнь и смерть героев романа обретают особую весомость и значительность, а смерть понята как нарушение высшей справедливости и гармонии.

Гроссман, В.С. Жизнь и судьба
Эпический роман «Жизнь и судьба», конфискованный в 1961 году, чудом сохраненный, со сложной судьбой появления в печати, детективной историей восстановления рукописи — великое произведение русской прозы ХХ века, это вторая часть дилогии, посвященная Сталинградской битве. Его сравнивают по масштабу охвата событий с «Войной и миром» Льва Толстого. Роман пропитан истинным патриотизмом, свободой духа, неподдельной смелостью выражения мысли.

Гроссман, В. Оборона Сталинграда
Во время битвы за Сталинград В. Гроссман находился в городе с первого до последнего дня уличных боев. За участие в Сталинградской битве, в том числе в боях на передней линии обороны, награждён орденом Красного Знамени. В книге, адресованной молодым читателям, собраны очерки, написанные на Сталинградском фронте в сентябре-декабре 1942 года.

Ленчевский В. — 80 дней в огне
Книга "80 дней в огне" - это воспоминания В.Е. Ленчевского, начальника разведки знаменитой дивизии Л.Н. Гуртьева, защищавшей Сталинград на главном направлении. Автор рассказывает, как в условиях Сталинградской битвы действовала наша боевая разведка, правдиво показывает мужество, героизм и боевой мастерство советских людей

Некрасов, В.П. В окопах Сталинграда
Повесть Виктора Некрасова "В окопах Сталинграда", написанная вскоре после окончания Великой Отечественной войны, буквально взорвала литературный мир. Спустя годы эту книгу, которую критики называли "лихой, как "Три мушкетёра", трагической, как сводки Информбюро сорок первого года, и лирической, как дневник", изъяли из библиотек, а её автора исключили из Союза писателей и вынудили покинуть родину. Однако и сегодня это пронзительное и мужественное повествование, положившее начало "окопной" прозе, остаётся не только первым, но и лучшим.

Пикуль, В. Площадь Павших Борцов
Известный писатель Валентин Пикуль посвятил свою последнюю книгу памяти отца, погибшего в Сталинградской битве. Он использовал более 500 историко-архивных источников, монографий, воспоминаний отечественных и зарубежных очевидцев.

Симонов, К. Дни и ночи
С началом войны К. Симонов был призван в армию, работал в газете «Боевое знамя», как военный корреспондент побывал на всех фронтах. «Дни и ночи» одна из первых значительных работ Симонова в прозе. Эта повесть выросла из симоновской военной публицистики и посвящена памяти погибших за Сталинград.
"...Двадцать с лишним лет назад, в ходе работы над трилогией "Живые и мертвые", я задумал еще одну книгу - из записок Лопатина, - книгу о жизни военного корреспондента и о людях войны, увиденных его глазами", - писал Константин Симонов. Так появилась повесть "Двадцать дней без войны", а впоследствии знаменитый одноименный фильм А.Германа с Л.Гурченко и Ю.Никулиным в главных ролях. Фронтовой журналист Лопатин награжден отпуском "за Сталинград" - 20 дней без войны, за которые герой успевает прожить целую жизнь: он встречает настоящую любовь, по его военным очеркам снимают фильм.

Симонов К. Солдатами не рождаются
Трилогия Константина Симонова "Живые и мертвые", повествующая о Великой Отечественной войне, включает в себя три романа: "Живые и мертвые" (1959), "Солдатами не рождаются" (1964) и "Последнее лето" (1970). События, происходящие в романе "Солдатами не рождаются", во второй книге трилогии, относятся к битве за Сталинград зимой 1942-1943 гг.

02.02.2017

Администрация сайта: Животные в книгах

Джек Лондон. Белый Клык. Зов предков
В сборник вошли два знаменитых произведения Лондона – «Белый Клык» и «Зов предков», трогательные истории, любимые и детьми, и взрослыми, о жизни собак и волков. Надо отдать Лондону должное – он невероятный, сказочный рассказчик.

Эрнест Сетон-Томпсон. Рассказы о животных
Американский писатель-анималист Эрнест Сетон-Томпсон (1860–1946) один из первых сделал героями своих произведений зверей и птиц и «рассказывает о животных, будто о людях; умеет так поведать историю, чтобы казалось, что не читаешь книгу, а смотришь фильм или даже в реальности наблюдаешь за происходящими событиями». Автор смог в своих рассказах писать не только о животных, но и их окружении, в том числе и о людях: и в первую очередь о людях, уважающих и почитающих природу, животный и растительный мир.

Джеймс Хэрриот. О всех созданиях - больших и малых. О всех созданиях - прекрасных и разумных.
Захватывающие рассказы о животных всемирно известного ветеринара. Собрание лучших новелл английского писателя, включающее эпизоды из ветеринарной практики автора. О сотнях встреч, случаев, о фермерах, их коровах, свиньях, собаках, кошках. Животные, которых лечил Хэрриот, обладают характером, их поведение бывает поинтереснее, чем у их хозяев. «Своей преданностью, красотой животные вызывают любовь, положительные эмоции, но беззащитностью своей – только боль».

Энн Прегозин. Шесть собак, которые меня воспитали
Эта книга доставит удовольствие любому любителю животных. Автор, державшая - последовательно - 6 собак разных пород, увлекательно и не без юмора описывает их характеры, особенности поведения и то место, которое каждая из них заняла в ее жизни. Книга проникнута не только любовью к собакам, но и тонким пониманием мотивов их поведения.

Джеральд Даррелл. Моя семья и другие звери.
Джеральд Даррелл (1925-1995), известный английский писатель-анималист и ученый-зоолог, с раннего детства начал проявлять интерес к животным. В юношеские годы, работая в зоопарке, он за двадцать лет до появления Красной книги стал собирать сведения о редких и исчезающих видах. Наследство отца, а также первые публикации позволили Дарреллу организовать ряд экспедиций, из которых он неизменно возвращался с материалом для новой книги. В начале 1980-х, объездив почти всю нашу страну, ученый снял тридцатисерийный серийный фильм "Даррелл в России". На его счету тридцать пять документальных картин и более тридцати книг. В их числе знаменитая автобиографическая трилогия: "Моя семья и другие животные", "Птицы, звери и родственники" и "Сад богов". Душевно и остроумно автор рассказывает о своей "немножко" эксцентричной семье и первых домашних и "не очень" домашних друзьях - черепашке Ахиллесе, голубе Квазимодо, совенке Улиссе и многих, многих других забавных животных. Потрясающая книга, которая нравится от начала и до конца, великолепный семейный балаган, который многим будет близок просто потому, что в каждой семье есть чуточку от Даррелов. Каждый из Дарреллов – уникальная и цельная личность, удивляющая читателей своей добротой и талантами. Так, автор – Джеральд Даррелл – не только писатель, но и известный натуралист, профессор, способный разговаривать с читателем на одном языке и вызывать тем самым явную симпатию.
Однако главной своей заслугой Даррелл считал создание Фонда охраны дикой природы и зоопарка на острове Джерси.

02.02.2017

Любимые актёры на войне: Советуем прочитать.

Игорь Микулёнок, доктор технических наук, профессор. (По материалам:: ж-ла «60 лет не возраст» № 5/2016).

Советский кинематограф знает очень много замечательных артистов. Фильмы, в которых они снимались, мы смотрим всегда с большим удовольствием. Но не все знают, что многие из них участвовали в Великой Отечественной войне. Это Юрий Никулин, Анатолий Папанов, Зиновий Гердт, Иннокентий Смоктуновский, Георгий Юматов, Владимир Этуш, Павел Луспекаев, Алексей Смирнов, Михаил Пуговкин, Евгений Весник, Борис Иванов, Владимир Басов, Сергей Бондарчук. И этот список можно продолжать и продолжать. Вспомним с благодарностью хотя бы некоторых из них.

 Известный кинорежиссёр, сценарист, актёр, народный артист СССР Леонид Иович Гайдай в первые же дни войны пытался записаться в добровольцы, однако призвали его лишь год спустя. Первоначально его служба проходила в Монголии, где он объезжал лошадей, предназначенных для фронта. Высокий и худой Гайдай на приземистых монгольских лошадях смотрелся довольно забавно.

 Когда военком отбирал пополнение в действующую армию, на каждый вопрос офицера Гайдай отвечал «Я»: «Кто в артиллерию?» - «Я!», «В кавалерию?» - «Я!», «Во флот?» - «Я!», «В разведку?» - «Я!» «Да, подождите вы, Гайдай, - сказал тогда военком, - дайте огласить весь список». Годы спустя именно из этого случая и родился знаменитый эпизод фильма «Операция „Ы"...»

Служил он во взводе пешей разведки Калининского фронта, неоднократно ходил во вражеский тыл, был награждён медалью «За боевые заслуги». В 1943 году, возвращаясь с задания, Леонид Гайдай подорвался на противопехотной мине, получив тяжелейшее ранение ноги. Около года провёл в госпиталях, перенёс пять операций. Ему угрожала ампутация ноги, но Гайдай от неё категорически отказался. «Одноногих актёров не бывает», - сказал он. Последствия этого ранения преследовали его всю жизнь: время от времени рана открывалась, выходили осколки, воспалялась кость, хотя об этом он никогда никому не говорил...

 

Один из самых известных актёров-фронтовиков - народный артист СССР Юрий Владимирович Никулин.

Служить Юрий Никулин попал в один из наиболее опасных родов войск - зенитную артиллерию. Юрий Владимирович вспоминал: «Не могу сказать, что я отношусь к храбрым людям. Нет, мне бывало страшно. Всё дело в том, как этот страх проявляется. С одними случались истерики, другие внешне оставались спокойными. Вот начинается обстрел. Ты слышишь орудийный выстрел, потом приближается звук летящего снаряда. В те секунды, пока он летит, ты про себя говоришь: «Ну вот, это всё, это мой снаряд». Со временем это чувство притупляется, уж слишком часты повторения. Смерть на войне, казалось бы, не должна потрясать. Но каждый раз это потрясало. Именно в армии я понял цену жизни и куска хлеба». За свои подвиги он был награждён медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда» и «За победу над Германией».

 У Владимира Абрамовича Этуша, как у студента театрального училища, была военная бронь. Но в сентябре 1941 года во время спектакля «Фельдмаршал Кутузов» он увидел, что в зале сидят всего 13 зрителей, и понял, что стране не до театра. Утром он пошёл в военкомат и записался добровольцем на фронт.

Этуш сражался в горах Осетии, освобождал Ростов-на-Дону, Украину. В 1943 году был тяжело ранен, после длительного лечения в госпитале получил вторую группу инвалидности, награждён орденом Красной Звезды, медалями «За оборону Кавказа», «За оборону Москвы», «За победу над Германией». Он писал: «Прошло много лет, но до сих пор помнится одно главное, тягостное ощущение от войны - это нестерпимая, свинцовая, постоянная усталость. Мы никогда не бывали сытыми и никогда не бывали выспавшимися. И временами все - и командиры, и бойцы - просто валились с ног от утомления».

 

Обязательно нужно вспомнить неподражаемого Зиновия Ефимовича Гердта, долгое время после войны остававшегося «за кадром» - в 1945-1982 годах Гердт служил в труппе Центрального Театра кукол Сергея Образцова.

Уйдя на фронт добровольцем, Зиновий Ефимович стал сапёром - одним из тех солдат, кто не имел права на ошибку. Старший лейтенант сапёрной роты Зиновий Гердт в феврале 1943 года под Белгородом был тяжело ранен в ногу, перенёс 11 операций, в результате которых нога стала короче на восемь сантиметров, а характерная хромота осталась на всю жизнь. Гердт был награждён орденом Красной Звезды.

 

Шестнадцатилетним пареньком попал на войну Георгий Александрович Юматов. В 1942 году он стал юнгой на торпедном катере «Отважный», а спустя год - рулевым. Освобождал Будапешт, Бухарест, а во время штурма Вены Юматов участвовал в рукопашной схватке за знаменитый Венский мост. В том бою погибло около двух тысяч наших десантников, однако судьба хранила Юматова, и за этот штурм он был награждён редкой медалью Ушакова.

За годы войны Юматов был несколько раз ранен, контужен, дважды тонул, не раз был на волосок от смерти. В одном из боёв корабельная дворняга, пригретая Георгием, испугавшись обстрела, прыгнула за борт. Юматов бросился за ней. И в это мгновение в торпедный катер попал вражеский снаряд. Почти вся команда погибла, а Георгий вместе с собакой, по счастью, остались живы.

 

 Пятнадцатилетним подростком ушёл добровольцем на фронт великий артист Павел Борисович Луспекаев. Он получил тяжёлое ранение в руку: разрывной пулей раздробило сустав, чудом избежал ампутации. После выздоровления Луспекаев продолжил службу в штабе партизанского движения. В ходе одного из рейдов он четыре часа пролежал в снегу, серьёзно обморозив ноги. Позже из-за этого обморожения врачи были вынуждены ампутировать Луспекаеву обе стопы.

Английский актёр Лоуренс Оливье после посещения Ленинграда так отозвался о Луспекаеве: «В России, в БДТ есть один актёр - абсолютный гений!»

 

Народный артист СССР Михаил Иванович Пуговкин добровольцем ушёл на фронт вместе с отцом и братьями в самом начале войны. Он попал в стрелковый полк. Под Ворошиловградом был тяжело ранен в ногу. Началась гангрена, но ногу всё-таки удалось сохранить, правда, тяжёлая рана ещё долгое время напоминала о себе. Мало кто знает, что знаменитый танец Яшки-артиллериста, длящийся на экране всего минуту, Михаил Пуговкин, превозмогая постоянную боль, репетировал почти полтора месяца.

Артист был награждён орденом Отечественной войны II степени и медалью «За победу над Германией».

В памяти зрителей он до сих пор остаётся настоящим «королём комедии».

 

Пётр Ефимович Тодоровский - известный кинорежиссёр, оператор, сценарист, актёр, народный артист РСФСР.

В самый разгар войны он стал курсантом Саратовского военно-пехотного училища, с 1944 года - командир взвода, дошёл фронтовыми дорогами до Эльбы. Награждён орденами Отечественной войны I и II степеней, а также медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и «За победу над Германией».

Позже Пётр Ефимович вспоминал: «Самое памятное - это 8 мая 1945 года на Эльбе! Это было потрясающее ощущение - просто наступила тишина. И река, и трава, и слышно, как поют птицы.... Мы валялись в траве вместе с лошадьми, сбросив портянки, и не верили, что остались живы».

PS. На абонементе центральной библиотеки оформлены две большие выставки, посвященные Году российского кино. Вы можете взять литературу об этих актёрах.

 

04.08.2016

Кинолетопись Вологодской области: Советуем прочитать

 (по материалам книги Н. Кануновой  «Кино Вологодчины»).
Документальное кино на Вологодчине имеет свою историю. Сегодня можно с полной уверенностью сказать, что создана целая документальная кинолетопись Вологодской области. Самый старый по времени сюжет о Вологде, «Празднование 800-летия города Вологды в 1947 году», которому уже 64 года. Копия этого киносюжета и нескольких других приобретены у архива Продюсерским киноцентром Вологодской области.

Большую работу по сохранению документальной киноистории вологодской земли всегда проводила областная кинопрокатная организация. В настоящее время в фонде Вологодского областного киновидеопроката имеются документальные фильмы и киносюжеты о нашем крае и его людях также на видео и DVD.

Обратимся к фильмам и киносюжетам, созданным на кинопленке. Во времена СССР на Вологодчине снимали фильмы все самые известные студии документального кино: «Центрнаучфильм», Центральная студия документальных фильмов, «Леннаучфильм», Ленинградская студия документальных фильмов, творческое объединение «Экран».

Десятиминутный фильм «У Сиверского озера», рассказывающий о Кирилло-Белозерском монастыре снят на студии «Центрнаучфильм» в 1964 году. В 1989 году режиссер Валентина Матвеева вновь рассказала об истории монастырской обители в Кириллове в ленте «Крепость неодолимая» студии «Леннаучфильм».

К 830-летию Вологды в 1977 году Кировским комитетом по телевидению и радиовещанию снят фильм «Вологда» (режиссер А. Погребной), рассказывающий об исторических памятниках города, о его прошлом и настоящем. В 1978 году вышла лента «Северные плесы» (режиссер Евгений Эратов), созданная на студии «Центрнаучфильм», где показано то, чем славится Вологодский край - масло, кружева, «Северная чернь», металлургический завод, Кирилло-Белозерский монастырь, о Северо-Двинской водной системе и Волго-Балтийском канале…

О промысле чернения по серебру из города Великий Устюг повествует лента «Северная чернь» киностудии «Леннаучфильм» (режиссер Александр Братуха), снятая в популярном цикле «10 минут по СССР» (1972). Другая картина имеет поэтическое название «Нетающий иней Вологды» (творческое объединение «Экран», 1980). В ней рассказ ведет известная мастерица Вологодского объединения «Снежинка», Герой Социалистического Труда Нина Ивановна Васильева.

В конце 1970-х годов и в 1980-е годы - центр внимания сместился на человеческую личность. В 1978 году Творческим объединением «Экран» снят первый фильм «Зеленые цветы» о поэте Н. М. Рубцове (режиссер Борис Конухов). Стихи в фильме читают диктор, а также известный критик Вадим Кожинов, в звукозаписи звучит голос самого Николая Рубцова. О друге рассказали писатели Глеб Горбовский и Станислав Куняев, учителя Никольской школы. Многие кадры сняты в селе Никольское, в Тотьме и Вологде. Прозвучала первая песня Алексея Шилова на стихи Рубцова «В этой деревне огни не погашены».

В конце 1981 года творческое объединение «Экран» выпустило в эфир документальный фильм режиссера-постановщика, лауреата Государственной премии В.В. Осминского «По стопам великих открытий». Он посвящается нашим землякам-первооткрывателям Семену Дежневу и Ерофею Хабарову. Съемки фильма проходили в Великом Устюге, Хабаровске, Петропавловске-Камчатском, Якутске, Архангельске. В Устюге снимали город, суда великоустюгских судостроителей - потомков основателей судоверфи.

В 1985 году на Ленинградской студии документальных фильмов выходит лента «Коммунисты Северной Магнитки», повествующая о созидателях Череповца и металлургического завода. Режиссер - Павел Коган, заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат международных кинофестивалей.

Центральная студия документальных фильмов в 1987 году познакомила зрителей с династией вологодских художников-реставраторов Федышиных в фильме «Хранители» (режиссер Геннадий Распопов). В 1988 году в фонде кинопроката появилась картина «Мелочи жизни» (режиссер и оператор Анатолий Заболоцкий), повествующая о съемках Василием Шукшиным художественного фильма «Калина красная» в 1973 году в Белозерском районе. Вступительное слово писателя Виктора Астафьева к фильму «Мелочи жизни» записано в Вологде в 1979 году к 50-летию В. М. Шукшина.

С конца 60-х до середины 80-х годов создан ряд картин, в которых показаны развитие сельского хозяйства Вологодской области и люди, его поднимающие. Ленинградской студией документальных фильмов: «Вологодские свадьбы» (1974), «Глубинка» (1985). Творческим объединением «Экран» были предложены зрителям картины: «Трудная земля» (1975), «Деревенские повести: Операция «Юг», «Дом на угоре» (о семье Алешинцевых) (1982), «Семья Тропаревых» (1983) и т.д.

Фильм «Вологодские встречи», снятом на киностудии «Центрнаучфильм» в 1979 году. Наш земляк - поэт и очеркист Сергей Викулов не только автор сценария, но и действующее лицо, своеобразный ведущий в картине. Фильм можно рассматривать и как продолжение его очерков и стихотворения «Разговоры с попутчиком». Викулов вспоминает на экране историю своего родного Белозерья, о памятных, дорогих встречах, вызывает на разговор десятки людей.

Ленинградская студия документальных фильмов выпускала киножурнал «Наш край», а с 1980-х годов - «Северные зори». В городе Вологде в 70-80-е годы работал специальный кинокорреспондентский пункт ЛСДФ. О деятельности Вологодского корпункта во главе с оператором С.А. Лаврентьевым писала газета «Красный Север» 5 января 1978 года. Тогда на экраны страны вышел снятый сотрудниками корпукта специальный выпуск киножурнала «Наш край», посвященный 200-летию Череповца.

Сложился целый цикл киносюжетов, посвященных известным людям. Например, специальный выпуск киножурнала «Наш край» 1965 года назывался «Космические братья в Вологде» (режиссер Павел Коган). Здесь рассказывалось о пребывании на Вологодчине нашего земляка - космонавта Павла Беляева и космонавта Алексея Леонова в 1965 году.

В середине 70-х годов XX века фонд кинопроката пополнился сюжетами киножурнала «Наш край», посвященными творчеству вологодских художников. В киножурнале «Северные зори» есть сюжеты, посвященные 50-летию писателя Василия Белова (1983) и 60-летию писателя Виктора Астафьева (1985).
Целый раздел киносюжетов можно объединить под условным названием «Культурные события на Вологодчине».


Сегодня документальный кинематограф уступил место ведущего аудиовизуального канала телевидению, однако сохранил значение важнейшего исторического источника. Удивительным свойством обладает кинохроника: чем больше времени проходит, тем ценнее становится каждый кадр. И то, что сегодня снимает кинорепортер и что кажется нам подчас событием заурядным, обретет со временем великую значимость. Остается потомкам и кинолетопись жизни вологжан.

01.04.2016

 

Количество записей << Первая < Предыдущая 1 2 3 4 Следующая > Последняя >>Страница 1 из 4
Powered by Phoca Guestbook