Шатровская Галина Васильевна
Родилась в 1939 году в Великоустюгском районе.

Детство мое было не из хорошей жизни. Началась война.

Папу сразу взяли в армию. У мамы нас было двое. Мне было два года пять месяцев, сестре Зине полгода, она с 1940 года. Маме было очень тяжело с нами, хотя ее мама жила вместе с нами.

Наша деревня от города была в семи километрах. Я помню бабушку, как она лежала парализованная.

В колхоз мы не вступали, и нам не разрешали дрова готовить, сена на зиму. Приходилось все носить тайком. Дрова носили с реки – утопленники. Траву в лесу искали по кустам.

У нас были две козы. Одна комолая - Цыганка, была вся черная, ее волк потом утащил в овраг. Вторая была Ветка - рогатая. Я их пасла, а мне было шесть лет. Как-то я ела землянику, Ветка подошла ко мне и боднула меня в глаз, веко распорола. Я иду домой, плачу, глаз держу рукой, мама меня назакрошки и в город. Врач наложил швы и говорит: «Она у вас еще счастливая, с глазом осталась». Только зрение стало похуже.

Я была худенькая, сестра Зина меня поздоровей. Нам все приходилось делать: дрова летом носили на себе, за водой ходили на ручей, под угором далеко. Носили на коромысле два ведра, а плечи так режет - прямо сил нет. Огород копали - было два огорода, садили картошку в основном. Помню, нам с Зиной было очень тяжело, и у меня от этого опущение почек, с детства страдаю.

Для меня учеба была трудной, Зина училась хорошо. Сумки у нас были брезентовые, мама шила на ноги опорки. Учительница ученикам варила гороховую кашу. Дома мама стряпала колобашки из травы. Слава Богу, не болели сильно.

В деревне из молодежи никого не было: я с сестрой и еще парень. Наш дом был у самого оврага, глубокого. Мы боялись, когда ночь наступает, говорили: «Немцы придут». Но они не пришли. Мама на нас получала пенсию за отца -160 рублей.

Пошли учиться в пятый класс в город. А до него семь километров. Дорога все почти лесом - страшно идти. Шли полтора-два часа. Когда дорога плохая, снегом заносило тропку.

За хлебом ходили в город - на Виноградова был маленький магазин, напротив садика у щетинно-щеточной фабрики. Давились, того гляди задавят. А к стенке встанешь в очередь, так могут прижать, что и концы отдашь. У меня сил было мало, но все равно с хлебом шла домой, довольная.

Мне было 13 лет, когда у нас появилась сестра третья. Вот тогда стали жить еще хуже. Мама ушла в город с молоком, Нина была на печке. Нас дома не было. Она стала заглядывать вниз и упала. Хорошо, не убилась, только не говорила до трех лет. Нина с 1952 года.

Когда мне исполнилось 15 лет, я пошла в няни - платили пять рублей в месяц. В 16 лет получила паспорт и пошла на работу - в гармонное ателье. Так и детство кончилось - трудное, тяжелое. Выжили, все перенесли. Только маму сильно жалко, ей с нами было очень тяжело.

От папы было два письма из Старой Руссы. А потом мама получила извещение - пропал без вести. Когда мы подросли, мама устроилась на работу в городе - на стройку треста, потом работала в 20-м ГПТУ сторожем.