Nakleyka Georgievskaya lenta 3 19h24 sm 591041d5d3f29Чубарова Зоя Васильевна
Родилась 8 марта 1939 года в деревне Вострое Великоустюгского района.

Наша семья состояла из восьми человек: бабушка с дедом, родители, два старших брата, сестра и я. Папа был участником Финской войны, и после ее окончания ему предложили остаться при воинской части в Карелии, привезти семью. Нам выделили дом с мебелью и земельным участком, корову и кур, гусей. Мама стала работать швеей при воинской части. Жили мы на станции Ихала.

Весной 1941 года, как и положено, начались работы в огороде. И вот однажды утром мама заметила, что там, где посажена картошка, что-то изменилось.

Она сказала об этом отцу, и он ответил, что на этом месте замаскирована пушка. Тогда мама вспомнила, что накануне молоденький сержант, проходя мимо нашей калитки, бросил ей: «Зря стараетесь, мамаша, все равно война будет, пропадет ваш огород». Но, конечно, людям хотелось верить в лучшее.Чубарова З. В

В воскресенье, 22 июня, мама встала, как обычно, на рассвете, чтобы накормить скот, подоить корову и выгнать ее в поле. Но тут она услышала сильные раскаты грома и решила посоветоваться с папой, стоит ли выгонять на выгул корову - что-то уж очень страшная гроза надвигается. Папа тут же выскочил на крыльцо и, прислушавшись, понял, что это не грозовые раскаты, а орудийные залпы. Быстро одевшись, он убежал на службу. В части ему вручили мобилизационные повестки. Сев на коня, папа отправился вручать их и лишь на пару минут заскочил домой. Маме сказал, чтоб собирала детей и что смогут взять, и ехала к своей сестре в Петрозаводск. Туда как раз отправлялся поезд, и мы уехали. Папа даже не смог нас проводить, остался защищать рубежи нашей Родины. Как выяснилось, мы уехали вовремя - папа видел, как бомба угодила в угол дома, в котором мы проживали.

У тети в Петрозаводске мы прожили пару месяцев, а потом нас вместе с ее семьей должны были эвакуировать на Урал. Но муж тети, заметив, что Урал слишком далеко, а немцам наши войска быстро обломают рога, посоветовал ехать в Архангельскую область. Добирались мы до нужного места - деревни Лекшмозеро Каргопольского района - долго и трудно. Нас обстреливали, бомбили. А тут наступила первая военная зима - голодная и холодная. Бабушка с моим семилетним братиком ходили просили милостыню. Это все я знаю со слов мамы и бабушки, так как мне было всего два года. Но кое-что о войне я тоже помню.

Папу ранило 13 февраля 1943 года под Ленинградом, полгода он лечился в госпиталях, и в августе его комиссовали. Он приехал за нами в Лекшмозеро. Мне тогда было четыре с половиной года, но это событие я запомнила на всю жизнь.

В этот день мама на колхозном поле жала серпом рожь, а я собирала колоски и, вышелушивая зернышки, лакомилась. Когда уставала, меня мама укладывала спать в суслоне. Мне очень нравился этот шалашик из снопов. Я как раз была в нем, когда вдруг услышала конский топот и срывающийся крик почтальонки: «Реутова, иди домой, у тебя муж вернулся!» Я выскользнула из своего шалашика и увидела, как мама упала на снопы и заплакала. Я закричала: «Мама, мама, ты чего плачешь? Пойдем скорее домой, ведь папа пришел!»

Папы дома еще не было. Братья несколько раз выбегали на берег озера, но пока напрасно. Сидя на окне, я первой увидела папу: «Я вижу, вижу папу! Вон черная точка, это он!» Точка постепенно приближалась, и вскоре все увидели в лодке мужчину в военной гимнастерке. Тогда все побежали на берег, а я оказалась последней. Родные и соседи окружили папу, и мне пришлось худенькими локтями расталкивать толпу. «Да пустите же вы меня, ведь это мой папа вернулся!» - кричала я.

Был он на костылях, а одна нога под углом 90° не разгибалась. Папа почти бегом поднялся в горку, а я держалась за гимнастерку и была самой счастливой оттого, что дождалась своего папу с этой проклятой войны.

Хоть он был весь израненный, контуженый, но всю жизнь трудился и прожил 87 лет, имел много наград. Все, кто его знал, тепло отзывались о нем. Всегда старался помочь людям чем мог. Вырастил вместе с мамой четверых детей. За неделю до кончины спросил меня: «Доченька, помнишь, как ты встречала меня в Лекшмозере? «Да пустите же вы меня! Ведь это мой папа вернулся!» Я ответила, что, конечно же, хорошо помню тот радостный день.

А еще я на всю жизнь запомнила чувство голода в военные годы, и не верилось, что когда-то смогу поесть досыта хлеба, простого черного хлеба, ведь тогда я даже не подозревала, что существует еще и белый хлеб.