den slavyЩучева Нина Семеновна
Родилась 4 октября 1934 года в деревне Карасово Великоустюгского района.

Отец мой, Зарубин Семен Симонович был коммунистом, образование три класса. В те годы партия куда направит на работу, приказ надо выполнять. Он был назначен начальником почты в деревню Покрово.

Все тяготы работы в деревне легли на плечи моей любимой, дорогой мамы Марии Александровны - пахать, боронить, сеять, управлять лошадьми, косить и метать стога. Здоровье ее подорвалось, как-то у мамы был приступ аппендицита, он лопнул. Мама мучилась три дня и на наших глазах медленно умирала. Это было еще до войны, мне исполнилось четыре года.

Когда мы осиротели, отца перевели начальником почты в деревню Кривая Береза. Здание холодное, спали мы на полатях, набивали матрасники соломой или сеном, тюфяков ватных и в помине не было.

Как началась война, в нашу деревню привозили детей-сирот, их поместили в детский дом, и меня хотели туда же определить, но папа (он родился в 1890 году, ему уже 51-й год пошел, на войну тогда брали до 50 лет) меня не отдал, а сестру Лиду после семи классов направил на работу вместо себя в Покрово - за 10-12 километров. И она на выходной приходила домой постирать, помыть, а потом снова пешком через лес, лога уходила на неделю работать.

Холод, голод, надо было как-то выживать. Хорошо еще, что папа труженик и держал корову-кормилицу. День отработает на основной работе, а вечером ходил на лесные полянки косить траву, потом посылал меня загребать и копнить сено.

В такое тяжелое время был лозунг «Все для фронта, все для победы», поэтому жителей деревни обкладывали налогом: столько-то сдать молока, яиц, шерсти, были денежные государственные займы. Карточки на хлеб - 200-300 граммов на день выдавали на месяц, я хорошо помню, как за две недели до конца месяца эти карточки потерялись. Мой папа высейки с молоком смешает, выложит их на сковородочки с вечера посадит в печь, ночь стоят, засохнут, утром достает, и мы эти высейки в молоко спустим вместо хлеба, они опять и расплывутся. Так и выживали.

Когда я уже пошла в школу, отец летом меня в пять-шесть утра будил, и мы с ним шли в лес и там пилили дрова до 8.30, а потом папа отпускал меня, чтоб мне к девяти часам прийти в школу. Он же там колол чурки, укладывал в поленницы для детского дома, а за это иногда давали для меня какую-нибудь обувку. Когда отец срубал сосну, то мы проволокой сочили от колена до колена эти молодые сосны и кушали этот сок ранней весной, еще собирали пистики, пучки.

Еще в памяти осталось, как мы ходили в школу: на уроках сидели в фуфайках, писали чернилами, и они замерзали. Тетрадей почти не было, и между строк, иногда на газетах выполняли домашнее задание. В школе питания совсем почти не было, как-то запомнилось, что был сварен грибной суп и это было большой радостью.

Война не кончалась, и столько было убито солдат, брать было уже некого, и моего папу на 53-54 году вызвали в военкомат, чтоб отправить на фронт. Но начальник почты Великого Устюга по фамилии Попов отстоял отца в военкомате: мол, что и возраст уже, и дети сироты, их на погибель оставить что ли? Через день отец вернулся домой.

9 мая 1945 года было тепло, солнечно, и по телефону сообщили, что кончилась война. В школах всех нас распустили по домам. Все радовались, кто-то от счастья плакал, а кто-то от горя - потерял своих близких на войне.

Конечно, и после войны жилось тяжело. Помню, в 1947 году, когда отменили карточки, мы целый день в городе стояли в очереди, чтоб купить буханку хлеба, принести домой и покушать досыта.

Все дальше и дальше уходит эта страшная война, и всеми силами надо беречь мир, чтоб не было обездоленных детей - сирот войны.